Книга Когда небо обращается в пепел, страница 46 – Нин Горман, Матье Гибе

Но, может, в глубине души, за маской, которую я заставляю себя носить, чтобы не сломаться, я все-таки надеялась, что он вернется?

Когда Эш напомнил, что теперь его жизнь не здесь, а в Нью-Йорке, я испытала такую боль… Теперь Сибилл и Элиас его семья. Но разве они не были ею всегда?

Хотя я много раз говорила об этом мисс Паркс, слова, произнесенные Эшем, обладали куда большей силой, чем те, что произносила я. Сегодня я чувствую себя одинокой и беспомощной: я сижу за столом моей покойной начальницы, передо мной лежат бухгалтерские книги, и я не понимаю ни слова, будто они написаны на незнакомом языке. К счастью, Вероника готова подставить мне плечо.

— Судя по всему, управлять рестораном – та еще задачка… Уверена, что не хочешь кого-нибудь нанять?

Ладно, Вероника совсем мне не помогает.

В кабинете мисс Паркс не повернуться, он забит документами, счетами и подшивками, содержание которых для меня – тайна, покрытая мраком. Про дизайн интерьера тут и не слышали, если не считать украшениями желтые пятна от табака и характерный запах, который недвусмысленно намекает, что мисс Паркс далеко не всегда утруждала себя тем, чтобы выходить на улицу, когда ей хотелось курить.

— Ты надеялась, что он объяснит свое решение?

— Эш? Он не горел желанием со мной общаться. Видела бы ты его вчера, он вообще не хотел обсуждать «Дели».

— А что насчет другого вопроса?

— Какого?

— Вы что, даже не поговорили о… об этом?! – восклицает Вероника, обводя рукой мой живот.

— Нет.

В глазах моей подруги – растерянность и ужас, и я снова утыкаюсь в документы, чтобы спрятаться от ее взгляда.

— Веро, не надо так на меня смотреть. Эш понял, что я беременна, но ни о чем не спросил. Полагаю, он предпочитает ни о чем не знать.

— Ты не думала, что он просто в шоке? И боится говорить с тобой об этом, потому что ты за четыре месяца так и не поставила его в известность? Скай, его поведению есть тысяча объяснений… Господи, неужели я защищаю этого придурка?

— Эш не хочет, чтобы его что-то связывало с Блумингтоном. Он не счел нужным объяснить мне, почему он на самом деле отказался от ресторана. После этого мне не захотелось обсуждать с ним еще и беременность. У меня правда создалось впечатление, что у него не было ни малейшего желания говорить об этом. – Я в свою очередь указываю на живот.

— А у тебя-то было такое желание?

— Какое?

— Поговорить с ним о беременности. Ты же сама четыре месяца молчала!

— И ты прекрасно знаешь почему, Вероника! – обиженно смотрю я на подругу.

— Нет, Скай, не знаю. И подозреваю, что ты и сама не догадываешься.

Раздосадованно вздохнув, я возвращаюсь к изучению бухгалтерских книг, но не могу сосредоточиться на цифрах. К глазам подступают слезы.

Проблема в том, что Вероника права, и я не могу это отрицать. Я действительно не знаю, что помешало мне рассказать Эшу о ребенке, что заставило меня столько времени скрывать от него эту новость. Теперь, когда он приехал, все окончательно запуталось, и я чувствую себя потерянной. Стыд, вина, страх… Они сковывают меня и заставляют молчать.

— Вероника, я пошла за ним на кладбище – и он меня оттолкнул. В мотеле я практически умоляла его пересмотреть свое решение – и он снова меня оттолкнул. Прости, но в третий раз я этого не выдержу. Я не собираюсь больше бегать за ним и протягивать руку помощи, от которой он раз за разом отказывается. Если он хочет получить ответы, прежде чем вернуться к своей новой жизни, ему стоит для начала задать вопросы.