Онлайн книга «Вакцина любви»
|
Поднявшись на крыльцо, она отпирает замок, приоткрывает дверь и поворачивается ко мне с вопросительным взглядом. О боже… — Ты… — Что ж, хорошего вечера, – говорю я самым бодрым тоном, на который только способен. Ребекка внимательно изучает мое лицо: — И тебе… тоже. Она делает шаг ко мне, и в тот же момент я поднимаю руку, чтобы отделаться рукопожатием. Но при этом я случайно касаюсь ее живота пальцами и дергаюсь назад. — Все в порядке, – говорит она и вторгается в мое личное пространство. Вот же неловкость. Как мне сказать ей «нет», не задев ее чувства? Она не сделала ничего плохого. Просто я идиот. Ребекка наклоняет лицо, чтобы поцеловать меня. Проходит четыре долгие неловкие секунды, и мои губы касаются уголка ее рта, отчего все мое существо съеживается. Это неправильно. Она не та. Понятия не имею, откуда я это знаю. По всей видимости, инстинктивные ощущения. Я не уверен, чего хочу, но одно знаю наверняка: это не то, что мне нужно. * * * Позже этим вечером я дремлю на диване, выключив звук видеоигры, когда резкий стук в дверь вырывает меня из полусна, и я проливаю на себя пиво, которое держал в руках, когда заснул. — Черт! Стук усиливается. — Джулиан! Я останавливаюсь на полпути в кухню за полотенцем. Грейс? — Джулиан, я знаю, что ты здесь! Твой пикап на парковке. Я вздыхаю. Это определенно Грейс. Может ли этот вечер стать еще хуже? — Подожди, ладно? Я не торопясь мою и вытираю руки, наслаждаясь нарастающим нетерпением за дверью. Наверняка она уже притопывает своей осуждающей ножкой. После чего иду в коридор и распахиваю дверь, впуская ледяной порыв ноябрьского воздуха. — Да? Ее непокорная копна волос собрана на макушке, но несколько выбившихся прядей прилипли к потному лицу. На одной ее щеке виднеется пятно от пудры, а на испачканном фартуке красуется ироничная надпись «Поцелуй повара»[35]. Мой взгляд невольно скользит к крошечной веснушке над ее губой, прежде чем остановиться на глазах. В них пляшет безумный огонек. Грейс выглядит… одержимой. Ее лицо вдруг озаряется улыбкой – и это первая искренняя улыбка, адресованная мне. — Слава богу! У тебя есть сахар? — Эм… нет. Ее улыбка мгновенно угасает, и она сникает. — Нет? А что ты добавляешь в кофе? — Я пью его черным. — Господи! – Она топает ногой, и в горле у нее зарождается стон. – Можно ли быть еще бо́льшим Пожирателем Смерти, чем ты? Я прислоняюсь к дверному косяку. — Спорю, что я смог бы, если бы постарался. А ты сегодня особенно невыносима. Зачем тебе сахар? — Для кексов, Джулиан! Алло? Завтра же День друзедарения. Ты тоже должен что-нибудь принести. — Я принесу пиво. В ее глазах снова вспыхивает интерес. — «ИПА»? — Ну уж нет. Только портер. Это же День благодарения[36], – говорю я снисходительным тоном, словно она полная идиотка, раз допускает мысль об «ИПА» на таком священном мероприятии. Хотя, конечно, «ИПА» – это лучшее пиво на свете. Все это знают. Она бросает на меня сердитый взгляд и скрещивает руки перед собой, отчего ее грудь приподнимается. Уф. Не смотри, Джулиан. Ну что ты всегда смотришь? Эта комбинация рубашки и фартука с глубоким вырезом, несмотря на холодную температуру, будоражит мое сознание. Готов поспорить, что соски у нее твердые… Стоп! Что со мной не так? — Ты как злой гений, Джулиан. Передавай привет Та́носу на следующей встрече по планированию уничтожения мира. |