Книга Я тебя чувствую, страница 69 – Валентина Торкья

От удивления Аврора прикрывает рот руками, и рукава бабушкиной рубашки ползут вниз, обнажая покрасневшие запястья, на которых все еще видны следы порезов.

— Что происходит, Эдо?

Я не могу отвести глаз от ее рук. Бело-красные руки с неизгладимыми шрамами.

Она ведь обещала.

— Почему ты пошла на прослушивание одна? – говорю я, не глядя на нее.

— Ты спал…

— Если бы ты была рядом, я бы не упал в обморок.

Я не могу ничего чувствовать, это правда. Но я могу заставить чувствовать других. Я не виноват, что мое тело не создано для боли. А вот тело Авроры, судя по всему, создано именно для этого. Ей нравится чувствовать боль. И глядя на ее тонкие руки, я вдруг понимаю, что больше никогда ничего не хочу чувствовать. Потому что чувствовать – значит полагаться на кого-то, кто сначала рядом, а потом раз – и уходит. Просто так, ничего не сказав. Как Аврора.

А я не могу от кого-то зависеть. Не хочу.

— Уходи.

Она хочет что-то сказать, но я останавливаю ее:

— Ты не виновата. Это только моя вина. Не надо было ехать с тобой.

— Но… но это могло случиться и здесь, в Милане.

— Не в этом дело, – огрызаюсь я. – С тобой что-то не так! Тебе нравится причинять боль себе и другим. Ты нарочно оставила меня одного, да? Твои чертовы бесконечные возможности!

Она не оправдывается. И не отвечает.

— Давай, скажи, что ты сейчас будешь делать. Опять ранить себя? Пожалуйста. Самое подходящее для этого место.

— Ты что, совсем?! – кричит Аврора. – Я пришла узнать, как ты. Я волновалась за тебя. Мы ведь…

— Нет никакого мы, Аврора, – резко говорю я. – Забыла? Ты ставила на мне опыты. И я платил тебе за это, как проститутке. А теперь все, Вольтерра. Накатался я на карусели, спасибо.

Аврора в слезах пятится от кровати.

— Я думала, что я что-то нашла, но… я ошиблась.

Она достает из кармана какой-то клочок бумаги, рвет его на мелкие кусочки и посыпает меня ими, как дождем.

— Не волнуйся, Маркони, я больше никогда тебя не побеспокою.

В дверях появляется Винчи с ромашковым чаем в руках, и Аврора чуть не сбивает его с ног.

Никто из них даже не вскрикивает. Чай остыл.

— Какая же ты свинья, Маркони.

Я выбегаю из больницы. Я не знаю, куда мне идти, но хочу уйти.

Я набираю отца.

Телефон звонит в пустоту. Отец не отвечает.

Папа, почему ты не отвечаешь?

Я все сделала не так, я все испортила, я все потеряла.

Папа, ответь, пожалуйста.

Я подворачиваю ногу и чувствую острую боль в лодыжке. Я замедляю шаг, одежда от пота прилипает к телу. Но я не останавливаюсь. Я ухожу, я все бросаю.

— Аврора, дорогая, что случилось? У тебя все хорошо? – Отец наконец-то взял трубку.

— Папа, я все сделала не так, – кричу я. – Я неудачница!

— Ну что ты, Аврора! Зачем ты так говоришь? Где ты?

— Прости, что испортила тебе выставку, ты очень хороший фотограф!

— Где ты, Рори? Ты ничего не испортила, доченька, не волнуйся.

— Нет, я все испортила, и теперь уже ничего не исправить. Меня все ненавидят, Эдо меня ненавидит. И правильно делает. Но я кое-что нашла. Я кое-что узнала и хотела ему об этом сказать, но не смогла.

— Аврора, давай: вдох, выдох. Я не понимаю, что происходит…

Его спокойный голос окончательно выводит меня из себя.

— Ты не понимаешь, потому что тебя никогда нет рядом!

Слова попадают точно в цель и ранят. Отец не отвечает.