Книга Я – твое сердце, страница 91 – Валентина Торкья

В сопровождении Мати и Джена я решительно направляюсь в западный угол этого небольшого базара. К прилавку, заваленному книгами.

Пока я ищу глазами подходящее название, мои друзья от нечего делать начинают ворковать чуть поодаль у прилавка с моющими средствами.

— Вам помочь?

Я вздрагиваю, будто меня поймали за просмотром сериала на Netflix с фальшивого аккаунта.

И поднимаю глаза на продавщицу. Темные кудри, собранные в длинную косу, и черная футболка с огромной ромашкой и надписью внизу: «Не спи, не спи, цветочек».

Эта футболка наводит меня на безумную, абсурдную и прекрасную мысль.

Продавщица смотрит на меня с подозрением. Точнее, даже не на меня, а на мою пижаму с логотипом «Звездных войн». Наверное, думает, что я собираюсь сбежать из больницы.

— Мне разрешили выйти из отделения, – говорю я, едва дыша.

Я знаю, что не нарушаю никаких правил, но все равно нервничаю. Так бывает, когда в автобус заходит контролер. Даже если у тебя есть билет, ты думаешь, что тебя оштрафуют по какой-нибудь странной, неведомой тебе причине.

— Не сомневаюсь, – отвечает продавщица. – И вообще, я не охранник. Просто хотела спросить, могу ли я вам чем-то помочь, учитывая вашу неразборчивость в области научной фантастики?

Я смотрю на нее, ничего не понимая.

Она вздыхает.

— Все знают, что «Звездные войны» – это просто грязный маркетинговый ход, придуманный для того, чтобы повысить продажи дешевых гаджетов и книг по доморощенной философии. Посмотрите «Звездный путь» и поймете, о чем я.

Я киваю, глупо улыбаясь.

Потом объясняю, что ищу. Продавщица приподнимает брови. Очевидно, мои литературные предпочтения тоже кажутся ей очень сомнительными, но через несколько минут она находит то, что мне нужно.

Заплатив за книгу, я прерываю сложные брачные ритуалы Мати и Джена, и мы уходим.

Когда мы прощаемся у входа в больницу, Мати скептически косится то на меня, то на книгу, которую я держу в руках, а Джен блаженно улыбается.

Вернувшись в кардиологическое отделение, я отправляюсь на поиски нашего санитара Энрико. Он сидит в буфете на третьем этаже и жует фокаччу. Энрико не любит сладкое и не разделяет всеобщей любви к фисташковым маффинам.

— Хорошо, – говорит он, выслушав мою просьбу. – Я принесу тебе все сегодня вечером.

Я киваю и возвращаюсь в палату.

Стефи одобрительно кивает, увидев, что я не сбежал, и сообщает, что завтра меня выпишут.

— Хорошо, – отвечаю я и провожу остаток дня в ожидании Энрико, чтобы потом сразу приступить к реализации своего плана.

Я не знаю, сколько времени мне отпущено, но больше не собираюсь тратить зря ни одной минуты.

Ни одного удара сердца.

Я натворила бед. Я сама – беда.

Но сегодня ночью мне написал Такэру, мы снова начали общаться.

Может, бумажные журавлики и закаты на озере еще могут вернуться. Я не рассказала Такэру о Блю. Он ни о чем не спрашивал, хотя я как-то отправляла ему фотографию с Миртом. Он не мог не узнать собаку Блю.

Так или иначе, о том, что произошло вчера, я не сказала ему ни слова.

Как я объясню лучшему другу, который ждет новое сердце, что мне нравится тупо рисковать жизнью, встав на пути перед несущимся на полном ходу поездом?

Как это вообще можно кому-нибудь объяснить? Я и себе-то это объяснить не могу.

Такэру не должен узнать о ХартСтоппере. Никогда.