Книга Я – твое сердце, страница 60 – Валентина Торкья

Старушка Винкс.

Она ковыляет из палаты и с сокрушенным видом подходит к сестринскому посту.

— Как же некстати меня разбудил этот звонок, – жалобно говорит она Стефи. – Я теперь до утра не смогу заснуть…

Стефи одаривает ее тем же материнским взглядом, каким смотрит на нас. Даром что старушка Винкс давно не ребенок. Ей, наверное, лет девяносто, не меньше.

— Не хотите поболтать за чашечкой ромашкового чая? – предлагает Стефи, указывая на общую комнату.

Старушка Винкс кивает, и они вместе идут в конец коридора, исчезая за входом в комнату с разноцветными стенами и детскими книгами.

Я не верю своим глазам.

Коридор пуст.

Ирис тут же появляется в дверях своей палаты. Наши взгляды встречаются. Она улыбается, и я, кажется, теряю еще с сотню ударов сердца.

Она быстро идет вперед, сокращая расстояние между нами, и подходит к двери с антипаникой. Я помогаю открыть и закрыть ее без малейшего шума. Мы двигаемся так осторожно, будто держим в руках хрустальную вазу.

Наши пальцы соприкасаются. У Ирис они тонкие и слегка влажные.

Отличная новость. У меня от волнения всегда потеют руки, и я сильно из-за этого переживаю. Но если руки потные у обоих, может, это не так противно.

Не знаю.

Так или иначе, Ирис не кривится, когда берет меня за руку.

Мы сворачиваем за угол и оказываемся перед лифтами и Джакомо, который тут же выпячивает губы, изображая поцелуй.

Мы с Ирис еще мгновение держимся за руки. Потом обмениваемся быстрым взглядом и одергиваем пальцы, будто их обдало кипятком.

Только теперь у нас хватает смелости произнести первые слова за весь вечер.

— Похоже, мы на свободе, – шепчет Ирис, нажимая на кнопку вызова лифта.

Еще несколько минут – и мы на третьем этаже. На нем нет палат, только кабинеты врачей, поэтому после восьми вечера здесь никогда никого не бывает.

Разумеется, все двери вдоль белых стен заперты. Но нам нужна только одна, та, которая никогда не закрывается на случай, если кто-то из припозднившихся врачей или из персонала, работающего в ночную смену, захочет перекусить.

Она небольшая, с иллюминатором по центру, как в школьных столовых в 90-е.

— О-о-о, маффины! – визжит Джакомо, толкая тележку и практически атакуя дверь, которая широко распахивается перед нами.

У стойки, как всегда, горит свет. Давно не виделись, буфет на третьем этаже.

Светлый, полный еды и совершенно пустой.

— Наконец-то! – восклицает Ирис.

Она перестала шептать, и ее голос эхом отдается от круглых конфетно-розовых столов и стен с картинами, написанными пастелью. Это место с легкой деревянной стойкой, шкафчиками в английском стиле, украшениями в форме сердечек и пластиковыми цветами в центре каждого стола кажется больничной копией «Бьянколатте» – моей любимой кондитерской в Милане.

Бьянка повела меня туда, когда я в первый раз приехал к ней в гости. И это была любовь с первого взгляда.

Хотел бы я там работать и целыми днями готовить сладости, которые делали бы людей счастливыми. И от которых я бы спокойно толстел, ни о чем не беспокоясь.

При мысли о Бьянке у меня сжимается желудок.

В первый раз я здесь без нее.

Для того чтобы сделать то, чего мы с ней никогда не делали.

Ирис садится на барную стойку, скрещивает ноги и бросает на меня лукавый взгляд.

— Хочешь узнать мой секрет?