Книга Я – твое сердце, страница 32 – Валентина Торкья

Старушка почти все время слушает музыку. Ей нравится «Металлика». Иногда «Нирвана». Она говорит, что пробовала слушать BTS, которых так любит Кати, но они ей показались бандой извращенцев, лишенных чувства ритма.

Вообще немного странно, что она лежит в нашем кардиохирургическом отделении. Обычно здесь лежат только дети. И я. Но я только недавно стала совершеннолетней, а она… непонятно когда. Хотя ладно, такое иногда бывает. Если у тебя с рождения больное сердце и ты дожил до зрелого возраста, то вполне возможно, что за тобой продолжат наблюдать те же врачи, которые лечили тебя в детстве. Похоже, моя старушка попала в больницу еще до Келлер и наблюдалась у другого врача. А потом, когда он ушел на пенсию, его место заняла совсем еще молодая Келлер. Наверное, они со старушкой знакомы всю жизнь.

Так или иначе, ее сейчас нет. Палата пуста.

Из коридора доносится шум.

Голоса, смех. Я смотрю на часы в телефоне: время посещений. Папа с мамой не смогут сегодня прийти, так что я никого не жду.

Кажется, я знаю, откуда исходит шум. Общая комната. Помещение с разноцветными наклейками на стенах и небольшим книжным шкафом, забитым детскими книгами и играми.

Мы с Такэру нечасто там бывали: предпочитали сидеть в палате одного из нас и болтать друг с другом. Ну, в смысле, я предпочитала. Такэру-то может хоть с камнями разговаривать. Но ему всегда больше нравилось проводить время со мной, даже если это означало изоляцию от остального мира.

Я не застенчивая. Просто мне нравится быть одной.

В общей комнате становится слишком шумно.

И кажется, что-то тявкает.

Я закрываю дверь, но шум без труда проходит сквозь стены. Тогда я вздыхаю и иду по коридору в общую комнату. Там только Стефи и старушка Винкс. И маленький мальчик с родителями. И еще какой-то парень, который стоит ко мне спиной, слегка согнув колени, и держит на поводке маленькую коричнево-белую собаку.

Я подхожу к Стефи.

— Собака? В больнице? Это разве не запрещено?

— Мы сделали исключение для синьоры, – с улыбкой отвечает Стефи, кивая на Винкс. – Все в порядке. Никогда не слышала о пет-терапии?

Собака замечает меня и виляет хвостом.

Я делаю шаг назад, а она продолжает смотреть так, будто я – огромный кусок бифштекса.

Потом встает на задние лапы и лижет мне руку.

Я с отвращением морщусь и вытираю руку о дверной косяк. Терпеть не могу собак.

— Его зовут Мирт. Это собака моей бабушки. А меня зовут Блю, – говорит парень и протягивает мне руку.

Он явно старше меня, ему точно больше двадцати. Глаза у него какого-то непонятного цвета. Лицом он похож одновременно на Дамиано из «Манескин» и Лили Коллинз из «Эмили в Париже». Густые, хорошо очерченные брови. Напряженный, но нежный взгляд. Губы изогнуты в мягкой улыбке. Громкий голос, черные волосы торчат во все стороны.

Я пожимаю его руку.

— Бьянка.

— Никто не может устоять перед этим милым псом, – раздается за спиной насмешливый голос. – Даже ты!

Это Такэру.

Бабочки в животе. По-прежнему мертвые.

Я не знаю, что сказать.

— Так он, значит, с тобой живет, пока синьора Балини в больнице?

Такэру пытается завязать разговор с Блю. Как обычно, хочет сразу со всеми быть своим в доску. Он выглядит усталым, у него темные круги под глазами. Что он тут делает? Как он?

Слова почему-то застревают в горле.