Книга Я – твое сердце, страница 111 – Валентина Торкья

Дверь в конце коридора медленно открывается, и оттуда выходит человек, упакованный в белый скафандр.

В отделение реанимации можно входить только в таком облачении. Это необходимо, чтобы не подвергать пациентов риску заражения.

Издалека невозможно разобрать, мужчина это или женщина. Все мое внимание приковано к голосу.

— До завтра, Такэ-чан, – говорит голос, закрывая дверь в палату.

Я понимаю, что в скафандре женщина. Женщина, которую я к тому же знаю.

Это мать Такэ.

Увидев меня и Сандро, она направляется прямо к нам. Ее решительный шаг пугает меня.

Я всегда думала, что мать Такэру не способна злиться. Она никогда не повышает голос, ни с кем не спорит. Всегда вежливая и сдержанная. Идеальный образ японской гейши.

— Уходи, – говорит она.

— Синьора Борса, мне очень жаль… – начинаю я, переминаясь с ноги на ногу, слова застревают у меня в горле. – Простите, я пришла потому, что просто хотела…

— Никогда больше не смей даже приближаться к нему.

Она смотрит на меня бесконечную секунду, потом проходит мимо и стремительно удаляется из отделения.

Сандро протягивает мне шоколадку.

— Ничего, это пройдет. Теперь, когда худшее уже позади и жизнь Такэру вне опасности…

Я смотрю Сандро в глаза и чувствую, как ком в горле потихоньку развязывается.

Жизнь Такэру вне опасности.

Жизнь Такэру вне опасности.

Такэру…

Я реву в голос.

Плевать, что мы в реанимации, где нельзя нарушать тишину.

Сандро усаживает меня в маленькой комнате, похожей на общую комнату в нашем педиатрическом отделении. Только тут нет ни детей, ни детских вещей. Вместо них – два торговых автомата, один со снеками, другой – с кофе.

— Такэру не умрет, – с трудом выговариваю я.

Сандро кивает и повторяет:

— Такэру не умрет.

И вдруг тот самый мир, который замедлился почти до полной остановки, снова приходит в движение.

— Отлично, – всхлипываю я, вытирая слезы рукавом. – Я должна его увидеть. Как к нему попасть?

— Очень просто. Никак.

Ответ медбрата-горца, всегда оснащенного шоколадом, мне совсем не нравится. Я настаиваю, прошу снова и снова, даже предлагаю деньги. Это называется коррупция, я знаю. Но мне все равно. Я должна увидеть Такэ. Сейчас.

На это нужно разрешение заведующего отделением. И скафандр. И заранее записаться.

В конце концов Сандро берет с меня клятву, что я не буду делать глупости, и уходит – работать. Он не может сидеть со мной весь день.

Хорошо, сегодня я Такэ не увижу. И завтра, скорее всего, тоже, потому что его родители, конечно, будут навещать его каждый день.

Но я могу сделать кое-что другое.

За автоматом со снеками стоит небольшой круглый металлический столик с неизменным диспенсером для салфеток. Салфетки квадратные и такие плотные, будто их делали из пластика.

Я беру одну и складываю. Сгибаю то в одну сторону, то в другую. Потом загибаю вниз верхний угол.

Я измываюсь над салфеткой, пока она не превращается в журавлика. Не то чтобы идеального, я ведь уже несколько недель не делала оригами… К тому же они у меня и раньше получались не очень хорошо.

Но я беру этого кривого журавлика, выхожу из комнаты и иду к кабинету медсестер. Стучу пару раз.

— Сандро, пожалуйста. Пожалуйста. Можешь передать это Такэру? – спрашиваю, стараясь говорить твердым голосом.

Сандро поднимает бровь, будто собирается что-то сказать, но потом просто кивает.