Книга Чертовски неправильный номер, страница 97 – С. Р. Джейн

Я скользил к месту вбрасывания и издалека смотрел на Ари. Мы установили зрительный контакт, и я уверенно ему кивнул. Я знал, что он меня прикроет. Но ничьих больше глаз я не искал. На мне о сих пор остался запах Монро, и в голове на повторе прокручивались воспоминания о прошлой ночи, хотя сейчас для этого было самое неподходящее время.

Шайба упала, и игра началась. Толпа взревела, когда мы стали разыгрывать, передавая шайбу назад и вперед. Я взял ситуацию под контроль и пустился лавировать между игроками команды соперника. Быстро развернувшись, я замахнулся и забил наш первый гол в матче.

Атмосфера на арене наэлектризовалась, поскольку мы продолжали вести. Ари отразил удар другой команды, чем снова вызвал ажиотаж среди наших болельщиков. Он посмотрел на меня, и я показал ему поднятый большой палец. В ответ Ари ухмыльнулся, как самодовольный ублюдок, каким на самом деле и был. Конечно, он знал, что чертовски хорош.

Мы продолжали двигаться вперед, я забил еще один гол, а Ари провернул несколько решающих сейвов ^[14]. Игра складывалась великолепно, и пока у нас все было в порядке. Я все-таки взглянул на трибуны, больше не в силах не искать лицо Монро.

Вот она, сидит рядом с… моим отцом?

Мой желудок сжался. Ладони вспотели… сердце бешено забилось. Что, черт возьми, он здесь делал? Он не ходил на мои игры с того дня, как я поступил в колледж, и все же решил, что именно сегодня подходящий вечер? Я-то рассчитывал, что уж здесь-то с ней все будет хорошо.

Что он ей говорил?

Я пытался сосредоточиться на игре, но не мог отвести от них глаз. Я наблюдал, как Монро отвечала на какой-то его вопрос. Она старалась вести себя уверенно и вежливо, но я видел в ее глазах страх. Она теребила подаренный мной шарф, и ее руки слегка дрожали.

Я сходил с ума. И не мог собраться. Каждый раз, выходя на лед, я поглядывал в их сторону, словно в моем сознании появился ноющий зуд, который никак не проходил.

В момент рассеянности я пропустил передачу. Шайба пролетела далеко от ворот, и толпа разочарованно застонала. Я зарычал и повернулся, чтобы последовать за шайбой, но вдруг… Ударная волна от столкновения прошила меня раньше, чем я услышал звук. В мою грудь словно впечатался грузовик, выбивший из меня дух. Я лежал на спине, уставившись в потолок арены, и хватал ртом воздух. Под ребрами болело так, будто их вдавили в легкие. Я не мог пошевелиться.

Сквозь пелену боли ко мне прорвался голос Ари. Он вроде бы спрашивал, все ли со мной в порядке, но я не мог ответить. Я был в агонии. Тело отказывалось повиноваться. При каждом движении создавалось впечатление, что мои ребра сделаны из расколотого стекла, и они трещали с каждым вдохом.

Тренеры высыпали на лед, чтобы помочь мне. Когда они поднимали меня, мне потребовалась вся сила воли, чтобы не закричать. Но я отказывался проявлять слабость. Именно этого и хотел бы мой отец. Я так сильно стискивал зубы, что изумился, как это не стер их в крошку.

Когда меня уводили со льда, ко мне подъехал Ари с широко распахнутыми глазами и озабоченно нахмуренными бровями. Его черты исказило беспокойство.

— Черт возьми, Линкольн, – прорычал он.

Я отмахнулся от него, и Ари вздохнул, прежде чем вернуться к остальной команде.

Вся арена внезапно стала напоминать огромную церковь. Было абсолютно тихо, или это только я из-за боли не слышал гула болельщиков?