Книга Чертовски неправильный мужчина, страница 96 – С. Р. Джейн

И, господи… каким же красивым.

Музыка сменилась, заиграл знакомый рэп – узнаваемый ровно настолько, чтобы подтолкнуть меня к выходу.

Я уже собиралась развернуться и тихо ускользнуть, как наши взгляды встретились в зеркале.

Глаза у него потемнели. На лице появилось выражение, которое невозможно было понять и описать. Даже если бы я попыталась – не расшифровала бы.

— Анастасия, – сказал он. Голос прорезал грохот музыки, прошелся по позвоночнику, отозвался внутри, вспыхнул искрами в крови. Он был глубоким, теплым, будто укутывал, обволакивал – и не отпускал.

У меня мелькнула мысль: бежать. Плевать, как это будет выглядеть. Потому что именно побег – самое разумное, что я могла бы сделать сейчас. Наверное, мне стоило вернуться позже, через пару часов, когда, возможно, хоть немного отойду от этой горы мышц, в которой сконцентрирована вся сексуальность мира.

— Анастасия, – повторил он, и в его голосе теперь сквозила насмешливая, но все же понимающая интонация. Как будто он заглядывал прямо мне в голову и видел все… очень неприличные мысли, которые крутились в сознании, пока я смотрела на него с открытым ртом.

Ах да, точно. С открытым ртом. Я в то же мгновение сжала губы в кривую линию, поняв, что до сих пор стояла с глупым рыбьим выражением лица. Щеки вспыхнули. Я толкнула стеклянную дверь и вошла в зал.

— Не ожидал увидеть тебя так рано, – пробормотал он, убирая блины со штанги и поворачиваясь ко мне, все еще сидя на скамье. Его взгляд медленно скользнул снизу вверх – от моих стоп до лица, задерживаясь на каждом изгибе… или его отсутствии. Соски напряглись под тонкой тканью спортивного топа, и я готова была поклясться: когда его взгляд скользил по груди, он буквально обжигал.

Тише, Анастасия. Думай о чем-то холодном. Лед. Лед… хоккей… а как он делает растяжку… Нет! Не думай о холодном! Подумай о чем-то мерзком.

Сработало. Стоило вспомнить Майкла – и возбуждение ушло, как шарик, из которого выпустили воздух.

— Решила позаниматься с утра, – выговорила я наконец, поняв, что он ждет ответа. И я даже гордилась собой: по-человечески говорить в его присутствии – уже подвиг.

Я вытерла лоб, чувствуя одновременно, что на мне слишком много и слишком мало одежды. Взгляд Кэмдена не отпускал. Горячий. Цепкий. Если бы он перестал смотреть так, будто собирается сожрать меня – я бы, возможно, сумела связать пару мыслей в единое предложение.

— Ну, тогда вперед, – сказал он. Или это был рык?

Да, папочка, – пропела внутренняя я.

Святые небеса, что со мной не так?

— Окей, – пискнула я. Голос предал. Прозвучало тонко, глупо, по-детски. Он услышал?

Судя по самодовольной ухмылке – еще как. И, похоже, пока я шла к коврикам, заметил, как у меня дрожат колени.

Потрясающая идея, нечего сказать.

Начала с простых упражнений на растяжку – в надежде, что это хоть немного снизит вероятность выставить себя перед ним полной дурой. Я старалась сосредоточиться. Смотреть в пол. Только туда. Ни на что другое.

Но это было невозможно.

Он вернулся к тренировке. Каждый его мускул работал с точностью швейцарских часов, и, клянусь, в его бицепсах было что-то гипнотическое. Я просто не могла отвести глаз.

И все бы ничего…

Если бы он не смотрел в ответ.

Пристально. Так, будто сам был загипнотизирован.