Книга Чертовски неправильный мужчина, страница 177 – С. Р. Джейн

Майкл больше не угроза. И впервые казалось, что Анастасия сможет вздохнуть свободно.

Зал погрузился в темноту, и тишина, натянутая, как струна, окутала театр. Я вдохнула глубже, и по телу разлилось знакомое тепло – адреналин. Рядом стоял Рудольф, его спокойствие согревало, придавало уверенности.

У нас было так мало времени на репетиции, но я никогда еще не чувствовала такой уверенности в партнере.

Да и в себе – тоже.

Началась музыка, нежная и пронзительная, и мы начали двигаться в унисон, будто одно целое.

Первые ноты наполнили зал, просочились под кожу, повели за собой. Мы с Рудольфом начали плавно – широкие, размашистые шаги, скольжение по сцене, легкое, как дыхание. Между нами пробежал ток – каждый взгляд, каждое касание говорили о Жизели и Альберте красноречивее слов.

Рудольф нашел мою руку, закрутил, наши пальцы едва коснулись друг друга и разомкнулись. Я завертелась, ткань пачки затрепетала, словно лепестки, на которых подул сильный порыв ветра. Когда я вернулась к нему, он поднял меня высоко, и свет софитов вспыхнул на блестках костюма. На миг показалось, будто я парю – невесомая, свободная, над самой сценой.

— Прекрасно, Анастасия, – прошептал Рудольф, опуская меня, и в его голосе слышалось восхищение.

Мы сплетались в сложных поддержках и поворотах, будто ведя беззвучный диалог. Я чувствовала, как зал затаил дыхание – их внимание лишь усиливало магию происходящего. Руки Рудольфа были тверды и надежны, он вел меня без колебаний. Между нами была химия – не то что с Даллоном. Каждое движение выверено, каждая эмоция – будто вырвана из душ наших героев.

Когда музыка зазвучала громче, Рудольф поднял меня в арабеск, я вытянула ногу, балансируя на его руке. Мир за пределами сцены исчез – остался только танец. Чувства Жизели нахлынули: любовь, предательство, прощение – все выливалось в четкие, отточенные линии.

Финальная часть состояла из плавных па, сближавших нас. Рудольф поймал мой взгляд, и внутри что-то дрогнуло. В этом и была суть балета – безмолвный разговор, связь, которая сильнее слов. Сердце билось в такт музыке, отдаваясь в груди глухим эхом.

Когда прозвучали последние ноты, я замерла в финальной позе, затаив дыхание в ожидании реакции зала. Даже если бы только Кэмден аплодировал мне, я знала – это было лучшее, что я когда-либо танцевала.

На мгновение воцарилась тишина.

А потом зал взорвался овациями. Звук аплодисментов накрыл меня словно теплой волной. Я вглядывалась в толпу, искала одно-единственное лицо – то, что значило для меня больше всего.

И нашла его.

Глаза Кэмдена сияли гордостью, губы растянулись в широкой улыбке. Вокруг сидели наши друзья, но он первым вскочил с места, начав аплодировать. Сердце бешено колотилось в груди, будто готово было вырваться наружу от переполнявшего меня счастья.

Я и не подозревала, что можно чувствовать себя настолько счастливой.

Повернувшись к Рудольфу, я поймала его одобрительный кивок.

— Ты сделала это, – усмехнулся он, отбрасывая со лба темные волосы, влажные от пота.

Мы поклонились, и аплодисменты стали еще громче. Софиты слепили глаза, но я впитывала их свет, дрожа от адреналина. Каждая клеточка тела пела – я чувствовала себя живой, ликующей, непобедимой.

Занавес медленно сомкнулся, и мы с Рудольфом ушли за кулисы, освобождая сцену для следующего номера.