Книга Роза Дашваара, страница 33 – Екатерина Бакулина

— Да, я все сделаю.

Он кивнул, еще какое-то время смотрел на меня, словно пытаясь что-то для себя понять.

— Тебе лучше знать, — сказал Халид. — Чуть больше двух месяцев назад, мой отец, айнар Териф, на охоте упал с лошади и сломал себе шею. К моменту его смерти я остался единственным сыном. У меня было три брата, только все они умерли по разным причинам. Отец собирался передать власть мне, но мой дядя успел оказаться в нужное время в нужном месте, его поддержали. Но он получил не все. И как только он сможет получить желаемое, то сразу избавится от меня.

Та вещь, которая ему нужна… что-то очень ценное?

— Если ты не избавишься от него первым?

Халид кивнул.

— Ставки очень высоки.

Слишком высоки, чтобы жизнь рабыни имела какое-то значение. Я — помеха.

И все же, он считает правильным договориться со мной, хотя мог бы надавить и запугать сам.

Два месяца.

Халид мог бы стать айнаром. Возможно, станет. Вопрос в том, смогу ли я дожить до этого дня.

Он смотрел на меня серьезно и прямо, он… у него круги под глазами от недосыпа… его почти загнали в угол.

— Понимаю, — сказала я.

Он благодарно улыбнулся.

— Тогда сейчас я отключу глушилку. Ты ложись, закрой глаза и сделай вид, что только-только пришла в себя. Сможешь? Очень важно, чтобы нам поверили.

И все же, притворяться Халид действительно не умеет.

Я очень надеюсь, айнар не чувствует того, что чувствую я. Как Халид нежно берет меня за руку, снимая с лошади у ворот дома. И как мое сердце начинает бешено колотиться в ответ. Я не знаю, что со мной происходит, но это волнует меня.

И я вижу в его глазах… многое, чего не стоило бы. Поэтому Халид старается даже не смотреть в мою сторону.

А вечером, перед тем, как залезть со мной в кровать, он подходит к своему шкафчику, достает бутылку виски, делает несколько глотков…

Но хуже всего ему удается ночью, когда я давно уже должна была спать, но никак не усну, лежу на краю кровати, повернувшись к нему спиной… и к горлу вдруг подкатывают слезы. Наверно, впервые за все то время, что я здесь, у меня появляется хоть какая-то надежда. Хоть какое-то понимание, передышка, один спокойно прошедший день. Впервые за все это время я не валюсь с ног от усталости и не трясусь от ужаса, я могу подумать о будущем. И я хочу домой.

Это внезапно так больно, так тоскливо, почти безнадежно, что я не могу сдержать слез.

Стараюсь плакать тихо, поменьше всхлипывать…

Слышу, как Халид ворочается там, тяжело вздыхает.

Потом пододвигается ближе, протягивает руку, касаясь пальцами моего плеча. Я всхлипываю громче. Тогда он, молча, обнимает меня.

А утром все кажется проще. Даже притом, что я отчетливо понимаю, насколько обманчива иллюзия. Но утром не хочется думать о плохом.

Почти как игра. Просто пока мы вдвоем — все немного иначе. За нами следят и нужно убедить айнара? Так почему бы и нет? Почему бы самим не получить немного удовольствия при этом?

К черту.

Даже притом, что Халиду передали приглашение во дворец на вечер и нужно явиться со мной. Потребуют отчет? Так пусть у айнара не будет сомнений.

Халид стоял спиной ко мне, у окна, просматривал какие-то бумаги, которые ему принесли вместе с приглашением. Он так обнимал меня ночью… нежно…

Это слегка отдавало самоубийственной дурью, беспечностью, даже слабоумием. Разве я не понимала, к чему может привести? Я понимала.