Книга Мой покойный муж, страница 111 – Екатерина Бакулина

Он вздохнул судорожно, переводя дыхание. И я еще крепче обняла его в ответ.

Дурак — да, ой, дурак… но я уже давно привязалась к нему, и не хочу его терять. Мне хорошо сейчас.

— Я тоже тебя люблю, Нэт. Очень люблю. Не знаю, как это вышло…

Я сама, наверно, только сейчас осознала это, только сейчас поверила.

Или только сейчас в него влюбилась. Что-то изменилось во мне, когда он стоял там, перед всеми. Увидела, насколько сильно ему нужна, и на что он готов ради меня.

Меня немного мучила совесть, что заставила говорить при всех. Но если бы не это, я бы не поверила в него так сильно.

Не перестала бы сомневаться… может быть. Скажи он это тихо наедине, я не увидела бы, насколько важно для него.

Теперь вижу. Верю ему. И ни о чем не жалею.

Какая любовь без доверия?

Удивительно вот так влюбиться в человека, которого знаешь едва ли не четверть века.

Он гладит меня по волосам, пальцы у него жесткие… зеленые глаза…

— Знаешь, я тут смотрел на Кита, — говорит он. — На то, что Кит делает, как он точно знает, чего хочет, и не собирается отступать. Ему Джон сначала все обещал, от радости, что его спасли, потом как-то постепенно обещать перестал, начал уходить от этой темы. И тут Кит взялся сам. Я понимаю, что там Майрет еще, но Кит скоро все под себя подгребет. Он со всем дружбу завел, все связи наладил… Чтобы быть с Майрет, не ради этой власти даже. И я смотрю и думаю — вот я старый дурак… И что сделал я? А когда от Фергюса письмо пришло, он писал, что ты хочешь подписать развод, то понял, что либо бегу к тебе прямо сейчас, либо будет поздно.

И прибежал.

И вот это вот все устроил. Охотник, чтоб его! Добычу догнал и победил.

И потащил гулять под звездами.

Страшно довольный собой.

Конечно, далеко гулять мы не пошли, действительно холодно и скоро зима, ветер с моря. Посидели немного в беседке у стены, укрывшись теплым плащом, одним на двоих. Какие уж там звезды? Но сидеть рядом с ним было все равно хорошо, тепло и уютно.

Сейчас я смотрю на него, и не могу больше ни на что обижаться и сердится. Все есть, как есть… Мне нравится.

Он обнимает меня.

А потом еще он пытался петь мне песни, очевидно, чтоб добить окончательно. Притом, что певец из него, прямо скажем, неважный. И все же, он честно старался. Я тихо хихикала…

А потом он рассказывал мне, как все это время жил в Кетнахе, я рассказывала о том, как жила здесь — обычная болтовня.

Не знаю, что с нами будет потом… и даже не хочу этого знать. Знаю только, что буду в нем абсолютно уверена. Пусть дури в Нэте всегда было полно, но он упрямый и честный, и если уж что решил, то будет следовать этому решению до конца. Нет, в жизни может случиться всякое, но обманывать меня он точно не будет. Джон в чем-то прав — хитрые ходы и интриги за спиной не его сильная сторона, Нэт всегда бьет прямо и в лоб.

Меня раньше раздражало это, а теперь неожиданно нравится.

И рыжая щетина его нравится, и то, как он задумчиво чешет подбородок, и то, как смотрит на меня… И даже его красные уши, там в зале, когда он говорил мне все это. Я вспоминаю эти уши и улыбаюсь.

И птичка, сделанная его руками.

А особенно нравится, как он целует меня … так, что просто невозможно отпустить.

Но в беседке холодно и мы идем греться. И в теплую ванну… а то я замерзла совсем, а Нэта нужно после дороги отмыть… да и погреть тоже. А он отогрелся так, что чуть не уснул на полуслове, пока терла ему спину, потому что ехал сюда почти без остановок на сон, только менял лошадей. И я затащила его в постель, но чтобы спать… вернее, спать собиралась я, а он сказал, что не для этого так долго ко мне скакал.