Книга Муж штатного некроманта, страница 25 – Екатерина Бакулина

* * *

Мы сидели в его доме. На кухне.

Я понимала, что Людвигу здесь неуютно и нехорошо.

Я видела, как ему хочется зажмуриться и по сторонам не смотреть, потому что все это напоминает о матери, о другой жизни, о том, что не вернуть… Это нелегко.

Сначала думала, что можно пойти ко мне, но у меня маленькая квартирка на втором этаже, кругом полно соседей. Не самое лучше место для засады на оборотня, могут пострадать случайные люди.

А у него свой дом, сад вокруг.

В саду, под прикрытием магических щитов, притаились наши, с ружьями, заряженными серебром. Под щитом – оборотень не учует их, если только не столкнется нос к носу.

Мы сидели за столом. Молча, по большей части.

Людвиг сварил кофе. Удивительно, но при такой мамаше кофе он отлично умел варить. Сказал – научился, пока был студентом и жил сам. По-хорошему, тогда, получив диплом, не стоило возвращаться, но мать все писала, как ей тяжело и плохо одной. А он сам… у него, пожалуй, особых планов не было. Он вернулся. У него ведь никого, кроме матери. А тут родной город, он все знает. Да и в оркестр позвали сразу. Простой путь.

Теперь, наверно, будет лучше уехать. Его в Арден приглашали, все же столица…

И тут он как-то неуверенно глянул на меня.

— А вы не думали переехать в столицу? – осторожно спросил он.

Поехать с ним? Как-то уж преждевременно о таком. Я не готова. Но ведь не с ним. Просто самой поехать.

— Нет, - сказала честно. – Мне здесь нравится, я переезжать не хочу.

Людвиг вздохнул. Окинул кухню тоскливым взглядом.

— Да, - сказал он. – Вы правы. С другой стороны, можно продать этот дом и купить другой, где-нибудь у Зеленого моста, например… Здесь я точно не смогу жить. А в другой район переехать… почему бы и нет?

Облизал губы.

Смешно.

И, в то же время, трогает вдруг до глубины души. Потому что он думает обо мне. Даже если мы не говорили ни о чем таком, он все равно думает. Это так отчетливо читается в его глазах… Он тоже чувствует то, что между нами происходит. И не хочет это терять. Уезжать не хочет.

А кофе такой вкусный, ароматный.

Мы тихо сидим.

Днем, на кладбище, говорить было как-то легко, а теперь ничего не выходит.

Но в этом нет неловкости. Есть мягкая тягучая тишина. Есть что-то мучительно-щемящее. И правильное. И это очень правильный человек рядом со мной. Свой. Пусть я и знаю-то его всего три дня.

Я смотрю на него, разглядываю. Хочется, чтобы это не заканчивалось никогда. Потому что сейчас, в этом моменте, мне так хорошо.

Но за окном неумолимо темнеет.

Еще немного.

И даже не успеваю понять, когда Людвиг берет меня за руку. Он словно тянется за чем-то на столе, а сам накрывает мою руку. И мои пальцы осторожно поглаживает. Без слов. Чуть поджав губы, словно понимая, что не стоит делать этого, но сопротивляться невозможно. Тогда я накрываю его руку второй рукой.

И это хорошо, и как-то по-дурацки в то же время. Как школьники. Потому что я вижу, как расширяются его зрачки, как меняется дыхание. Да я и сама не за ручку его хочу подержать. Но это…

Не сейчас. Там оборотень где-то во дворе, нужно быть начеку.

Но у меня так отчаянно колотится сердце.

И надо что-то делать с этим, так нельзя.

— А когда вы решили заняться музыкой, господин Лаубе? – спрашиваю я первое, что мелькает в голове.

Он вздрагивает. И я убираю руки. Обе. Под стол.