Онлайн книга «Гамбит короля драконов»
|
Все будет хорошо. Уэйтин что-то говорил, склонившись надо мной, но я не слышала. Потом, кажется, меня чем-то накрыли, стало немного теплее. Ладно, значит нормально все… Все хорошо будет. Мне казалось, я проваливаюсь в черную дыру, лечу, не чувствуя своего тела, мира вокруг, вообще ничего. Даже страх куда-то ушел, растворился. Покой и тьма. Я ведь не умираю? * * * Проснулась в постели. А рядом незнакомый мужик. Причем я его еще во сне обнимала. Чуть было не заорала от страха и неожиданности, но он тоже открыл глаза. И только тогда я осознала. — Эйгон! – шепнула. У него уголки губ чуть дернулись, то ли улыбка, то ли что… Глаза чуть мутноватые, смотрит словно сквозь меня. Мне говорили, что первое время будет очень сложно. Душа повреждена разрывом, все силы уходят на восстановление, поэтому на эмоции почти ничего не остается, даже память может страдать. Но вот сейчас я видела, он узнал меня и рад мне. Пусть хоть немного, но глаза потеплели. Значит, не все потеряно. Ох… он живой. Мне говорили – воля к жизни страдает, становится все равно, что происходит с тобой, все как в тумане. Человек остается жив, может ходить, есть, спать, но ничего его не радует, не трогает. Это не депрессия, хоть симптомы и похожи, это другое. И чтобы вытащить его к нормальной жизни – нужно оставаться рядом, держать за руку, самой находить поводы для радости, новые впечатления, и тогда постепенно начнет радоваться тоже, потому что мы связаны, и моя радость будет греть и его тоже. Его боль и пустота будут ранить и меня, потому что вы связаны. У нас теперь все общее. И мне нужно быть сильной за двоих. И будет непросто. Я потянулась, взяла его за руку, погладила. Он просто смотрел на меня. Мне говорили, первые дни он может не разговаривать вообще. Это не то, чтобы нормально, но вполне в рамках, не стоит беспокоиться. Нужно быть рядом, почаще прикасаться к нему. Сейчас очень важны прикосновения, укрепление связей. Почаще разговаривать с ним, даже если он не будет отвечать. Со временем он придет в себя. Я смотрела на него и… немного страшно становилось. А что если его боль и тоска окажется сильнее меня? Если я не справлюсь? Но обратного пути нет. И нет – я не жалею. Я никак не могла отказаться и поступить иначе. Все получится. — Ты давно не спишь? – сказала я. – Нам ведь никуда уже не нужно торопиться. Все получилось. У тебя все получилось, как и хотел. Он смотрел на меня. Улыбался или нет, я не очень понимала. Взгляд вроде осмысленный. Глаза серые… чужие глаза. Погладила его по волосам. — А ты красивый, - и улыбнулась, слегка через силу. – Видел себя? Бандитской наружности слегка, но очень даже ничего. Мне нравится. Он смотрел… — И что будем делать сейчас? – сказала я. – Полежим еще? Или пойти, кого-нибудь найти? Я бы чайку попила… * * * Очень непросто это оказалось. С одной стороны, ничего такого особого делать не нужно было, с другой – так сложно сохранить веру, что все получится, когда долго не видишь никаких сдвигов. То есть, формально сдвиги были, он начал вставать, ходить, есть сам. А то первые пару дней я кормила его из ложечки, он просто сидел за столом, перед тарелкой, и смотрел на нее. Почему? Кажется, просто желания есть у него не возникало. Но когда я просила открыть рот, он послушно открывал, и жевал потом. За маму, за папу… |