Книга Проводник с котом, страница 21 – Екатерина Бакулина

— И вам никогда не хотелось уйти?

Я усмехнулась невесело.

— Я пыталась пару раз, когда была моложе. Первый раз, когда Руперт женился. Второй – после ссоры… он напился и… Нет, вы не думайте, он меня не бил. Один раз была пощечина, но это, наверно, не в счет. Пощечина - когда Руперту показалось, что я строю глазки одному барону… Я не строила… Или строила, даже не знаю. Барон был весьма мил, и он улыбался мне, я, наверно, улыбнулась ему тоже. Вечером Руперт устроил скандал, орал, что я веду себя, как шлюха, и он такое терпеть не станет. И что я могу даже не надеяться, этот барон просто трахнет меня в кустах и забудет. И – да, так бы и было. А когда пыталась уйти… тоже поругались…

Я поджала губы. Сложно об этом говорить, не хочется жаловаться.

— Вы могли бы выйти замуж? – тихо сказал Стефан.

— Нет, не могла бы, - я покачала головой. – Я дочь предателя, заговорщика. Ни один уважающий себя человек не стал бы пачкать свою репутацию связью со мной. На таких, как я, не женятся. Только уйти в монастырь.

— Наверняка были желающие. Я ведь пытался, - сказал Стефан.

Это так… честно говоря, даже слезы подступили, губы дрогнули.

— И что из этого вышло?

Стефан сердито засопел, насупился.

— Простите…

— Мне вас? – я даже усмехнулась. Дико почти. – Я всегда знала, что тихая семейная жизнь мне не светит. Это не для меня, и глупо надеяться. Да Руперт, как мой опекун, он никогда бы не позволил мне выйти замуж. Не позволил бы уйти и променять его на другого. У женщины нет права выбирать самой, нет права распоряжаться своей жизнью. Это мужчина может уйти из дома и жить сам. А женщине этого не дано.

Стефан хмурился.

— Вы сказали, что пытались уйти.

Ох… И что толку?

— Пыталась. Руперт возвращал меня и устраивал скандал. Он сказал, что если попытаюсь снова, то сообщит полиции, что я его обокрала, и меня отправят в тюрьму. Да, у меня были скоплены какие-то деньги, но, по сути, это деньги Руперта. По закону – его. У меня нет никаких своих доходов и своих средств, никакого имущества. Я все надеялась, что однажды перестану быть ему нужна, и он отпустит. Тогда я смогу что-то забрать. А бежать без денег, в никуда… Я все же не настолько в отчаянном положении нахожусь, чтобы так рисковать. Наверно, когда тебе пятнадцать – можно по наивности своей рвануть за свободой и лучшей жизнью. Но ближе к тридцати понимаешь, что лучшей жизни не будет. От Руперта я, по крайней мере, знаю, чего ждать.

— Да, я понимаю, - мрачно сказал Стефан. – Но вот сейчас у вас был хороший шанс забрать деньги и уйти.

— И надо мной бы потом всю жизнь висело понимание, что я Руперта предала, - сказала я. – Что не способна на благодарность. Знаете, мне об этом говорили всю жизнь. Неблагодарная девка… и что такие, как я, всегда будут кусать руку, которая подает им. Дочь предателя. Мой отец предал короля, который дал ему все, а я… Что у меня это в крови. Что я грязная и недостойная тварь… - тут голос сорвался. Это сложно. - Сколько раз мне это говорили. Даже не Руперт, по большей части. Руперт, как раз, ни разу. Он требовал, чтобы я была с ним и слушалась его, но в неблагодарности не обвинял никогда. В основном, его мать, его сестра. Не знаю, как вышло, но только Руперт смотрел на меня без осуждения. Он видел во мне женщину, а не подобранную в подворотне безродную шавку. Я была ему нужна. Он единственный, от кого я получала хоть что-то хорошее. Да, и плохого было много, но хорошее – только от него. Только он помогал мне, когда была нужна помощь. Единственный, кто не смотрел свысока… ну, не настолько… - я сглотнула вставший в горле ком. – Я не могла предать его, понимаете? У меня больше никого нет.