Книга Графиня Фортескью - жена фермера, страница 12 – Эва Гринерс

Она ещё пару раз бесцельно провела тряпкой по раме, глубоко вздохнула, собираясь с силами, и наконец повернулась ко мне. Вид у неё был уже не столько сердитый, сколько уставший и обеспокоенный.

— Ладно... - она сдулась, как проколотый шар. - Мистер Браун велел, чтобы ты к ужину вышла. Раз уж скакать по прериям здоровьичка хватает.

Она подошла ближе, и её голос упал до заговорщического шёпота.

— Прошу тебя, детка... Будь паинькой, ладно? Он сегодня... что-то не в духе. Мрачнее тучи. Не нарывайся, умоляю. Просто посиди тихо, поешь и иди к себе.

Салли с мольбой заглянула мне в глаза, и я кивнула. А про себя подумала: «Что ж, кажется, вечер перестаёт быть томным. Пора знакомиться с покупателем поближе».

Добрая и сердитая служанка ушла, погрозив мне пальцем.

Я проводила Салли задумчивым взглядом. Моё тело было здесь, а мысли - далеко, на конюшне, в поле, там, где можно было почувствовать жизнь, а не её имитацию.

Пришло время готовиться к ужину. Я открыла массивный дубовый шкаф, пахнущий старым деревом и вербеной, и оценила содержимое взглядом. Внутри висела целая коллекция. Не так уж много, но каждый наряд был словно сошедший с картинок модных журналов настоящего времени: струящиеся платья из муслина и тафты нежных оттенков, богато расшитые кружевами, несколько более строгих, но элегантных коктейльных нарядов из бархата и шелка. И, что меня особенно зацепило - два совершенно новеньких костюма для верховой езды. Один из коричневого вельвета, второй из винного бархата. Нарядные. Они были идеальны, ни разу не ношены, словно ждали своего часа.

Я взяла одно из платьев в руки, ощущая прохладу шелка. И тут меня осенило. Это же моё «приданое». Всё это изящество, вся эта модная бесполезность. Это то, в чем меня «продали». А старый Браун, как мне уже стало ясно, не горит желанием исполнять супружеские обязанности. Мне ничего не было понятно. Картинка никак не складывалась.

Я крутила в руках тонкую ткань, словно пытаясь разгадать какой-то шифр, скрытый в узоре. А затем присела к выдвижному ящику с бельём, чтобы рассмотреть. Запустив руку в нежный шелк, я тут же наткнулась на какие-то бумажки. Это были письма. “Эйлин Фортескью, Хилл-Кантри, округ Гиллеспи”

Дверь вновь распахнулась, как обычно, без предупреждения, и на пороге возник Оливер Браун. По-моему, он был в настроении вдосталь покуражиться.

— Я даже сопровожу вас, мэм! - произнёс он, и в его голосе звенела та самая едкая ирония, с которой он, видимо, всегда со мной общался.

Его взгляд скользнул по моей руке, в которой я держала тонкую пачку писем. Он быстро шагнул ко мне и вырвал из рук, сунув их себе за пазуху, не отрывая от меня взгляда. Не прочитав, наверное, на моем лице ничего опасного, он расслабился и иронически согнул руку, предлагая мне идти с ним. Мне было абсолютно наплевать на эти письма - я даже не успела понять, что это такое. Мои мысли были заняты другим.

Я должна была найти аргумент. Что-то, что заставит его увидеть во мне не просто “придаток к деньгам”, а что-то полезное. Сказать, что мне надоело сидеть без дела? Нет, это прозвучит как каприз, а ещё хуже - как желание сбежать. Он тут же запрёт меня в комнате. Мне нужно было что-то, что ударит по его самолюбию, по его гордости. Нет, не то… Что-то, что заставит его задуматься о своей выгоде. Вот.