Книга Адептка, какого тлена?, страница 44 – Надежда Мамаева

Никогда бы не подумала, что смогу съесть за раз столько сыра. Но энергия мне была нужна для сегодняшнего вечера. Кто бы еще предупредил, что потребуются вдобавок нервы. Крепкие. Много. Целый запасной комплект.

А как все прилично начиналось… Я проникла со взломом в цех. В качестве отмычки антимагического запора, на который не действовали никакие чары, выступил Мик. Он пролез в дыру между дверью и порогом. Глядя на то, как он буквально просочился в щель, я убедилась: хомяки – это жидкость. Пушистая и очень целеустремленная. Оказавшись внутри, братец открыл щеколду и впустил меня внутрь.

Озираясь, чтобы в этот раз не напороться на какого-нибудь стража-бандита-мимо-проходившего-шпиона, я, прячась за ящиками и станками, мелкими перебежками двинулась к месту, где я оставила тело брата.

Мик, бессознательный, обнаружился ровно там, где и был припрятан. И даже кресло-каталка никуда из-под мешковины не делось. Я посчитала это хорошим знаком и облегченно выдохнула. А затем начала подготовку к ритуалу.

Благо для него не требовались пентаграммы, алтари и прочий чародейский хозинвентарь, который занимал бы большое пространство.

Матрицу, что должна была стабилизировать чары переселения душ, я чертила огненным пальцем прямо в воздухе, напитывая ее своей энергией. Это была моя страховка, если что-то пойдет не так.

Как только подготовка была завершена, я встала меж Миком-хомяком и Миком-человеком. Надо мной зависла матрица. И я начала читать заклинание. Ровно то же самое, которое применила во время боя, и… ничего! Лишь магию растратила. Попробовала еще раз, чуть изменив входные векторы силы. И еще…

Я всегда находила единственно верное решение. Правда, перед этим приходилось перепробовать все остальные… Но не в этот раз. Хомячий дух был силен, буквально прирос к человеческому телу и ни в какую не желал его покидать.

— А что, если попробовать запихнуть меня обратно в себя? – предложил Мик. – И там я клин клином…

— А если ты окажешься слабее? И это он тебя вышибет сразу к праотцам? – возразила я, перебив братца. – Второй раз я тебя могу и не удержать в этом мире.

— Ты думаешь, что мой дух слабее какого-то хомяка? – оскорбился старшенький.

— Не какого-то, а магомодифицированного. Второго гибридного поколения, – уточнила я. – Причем выведенного путем полигибридного скрещивания.

— Это ты сейчас так витиевато проматерилась? – спросил братец.

Я представила, сколько ему придется объяснять о селекции магических способностей, в частности – устойчивости к отрицательным чародействам, таким как проклятия, чернословия или попытки вышибить дух из тела, и…

— Да, выругалась, – чистосердечно солгала я.

Братец от такого признания аж замер. А я вдруг поняла, что, оказывается, самый действенный из способов оставить последнее слово за собой – это согласиться с собеседником. Или нет… Потому как братец, организовавший пару мгновений тишины, вдруг задал очередной вопрос:

— Слушай, ну как-то же ты дух этого хомяка из него вышибла, чтоб меня в его тело запихнуть? Почему обратно не работает?

Я, сидевшая на ящике, устало потерла виски.

— Когда я это делала, у хомячьего духа не было магического резерва… А сейчас он у него есть. И он его активно использует для сопротивления.

— Получается, он что… мои силы жрет?! – возмутился Мик.