Книга Адептка, какого тлена?, страница 43 – Надежда Мамаева

Хомячелло отодвинул лапой миску, словно та была прокаженной, и заявил:

— Знаешь, я вдруг понял, что не голодный.

— А вот я хочу есть, – призналась Мику и, взяв ложку, доела кашу, оставленную братцу.

Потому как порции в столовой выдавали строго по одной на адепта, и не сказать, чтобы они были большими. А моему хоть уже и не растущему, но много и часто колдующему в последнее время организму требовалось усиленное питание для восстановления резерва. Тем более что этой ночью мне предстояло не только бодрствовать, но и активно колдовать (опять!). Нужно же возвращать Мика обратно в его тело…

О своих планах я и сообщила братцу, а потом начала готовиться к их воплощению. Достала свиток, перо и принялась за расчеты.

Тогда, во время нападения голема, у меня не было на них времени. И перенос души брата в хомячье тело произошел скорее не по законам магии, а вопреки им. Но так везет очень редко. Мне гораздо чаще приходилось везти самой. Медленно, упорно, выкладываясь изо всех сил.

Вот и сейчас я клевала носом над листом, испещренным формулами, стараясь ничего не упустить.

Мик сначала нарезал круги по столу, а потом не выдержал. Он, глядя на меня, деловито поставил лапы на край листа, поднял мордочку и категорично произнес:

— Слушай, сестренка, мир не остановится, если ты сейчас немного поспишь. Но если ты этого не сделаешь, то можешь остановиться сама. Навсегда.

— Все нормально, – попыталась отмахнуться я.

— Я тебя, мелкая, с рождения знаю! Ты такая упорная, что из тебя гвозди можно делать! – обвиняющее пропечатал Мик. – А сейчас к тебе если сердце заглянет и скажет: «Извини, Од, что без стука», ты даже не заметишь, пока не исполнишь задуманного… А потом, как закончишь, благополучно сляжешь в могилу.

— А сам как будто не такой же, – запальчиво возразила я.

— Такой же, – согласился братец. – Поэтому и настаиваю, чтобы ты отдохнула. А если откажешься, то… – Мик замялся, видимо прикидывая, чем можно угрожать, и несколько мгновений спустя выдал: – …то я сожру весь твой лист с расчетами! Вот!

И хомячелло даже лапами ухватился за край листа, подтянув бумагу ко рту. Шантажист несчастный!

Пришлось согласиться. Тем более что сон восстанавливал силы немногим хуже сытной еды. Я решила додремать недостающее: забрала наконец у кастеляна постельное белье и прилегла на кровать.

Очнулась я вечером от подозрительных звуков. Кажется, по полу что-то перекатывали. Затем раздались мат, писк, звук удара…

— Мик, если ты никого не убиваешь и тебя никто не пытается прикончить, то дай поспать, – простонала я.

— Вообще-то как раз наоборот, я тебя спасаю, – отдуваясь, проворчал братец и добавил: – Только мне помоги сначала…

Я открыла один глаз и увидела хвост-морковку и две хомячьи лапы. Остальное тело придавила… внушительная головка сыра!

Подорвалась с кровати и извлекла братца из-под круга, покрытого воском и перетянутого бечевой.

Едва братец оказался у меня в руках, как гордо протянул лапу, указывая на свою добычу, и пропыхтел:

— Вот! Для тебя достал! С продуктового склада академии…

Спустя четверть оборота клепсидры выяснилось, что сыр не только для меня: уписывал его хомячелло за обе щеки, и еще как! Но я не возражала. Лишь поражалась, как хомяк умудрился спереть провиант, обойдя все ловушки, а главное – бдительного повара академии, который радел над вверенными ему продуктами почище, чем гном над своими сокровищами.