Книга Адептка, какого тлена?, страница 111 – Надежда Мамаева

И, вторя ему, неслось со всех сторон:

— Мочи его!

— Врежь!

— Твою ж…

А на арене, которая была огорожена силовым барьером высотой мне по пояс, двое големов дубасили друг друга. И были они отнюдь не теми глиняными истуканами, которых мы создавали на тренировочном поле из земли и глины.

Камень и сталь. Броня. Да, грубая обработка, швы с такими зазорами, что в них Мик пролезет, клепка «на живую» и простецкие плетения магии. Нет защиты от демонов… Но все равно это были опасные истуканы. Хоть и не чета тем махинам, что охраняли южные границы от песчаных тварей.

— Постойте тут пока с остальными, а я пойду договорюсь насчет нас, – распорядился Форс и хотел было нырнуть в толпу, но Хард, удержав его за руку, поправил:

— Мы пойдем.

И они ушли. А я, Молочко, рыжий и голем остались. Рядом с нами стояли еще истуканы и, похоже, их хозяева. Я не удостоила особым вниманием вторых, зато пристально начала разглядывать первых и… Не было. Голема, с которым брат дрался на площади, не было! Вот бздых!

Постаралась успокоить себя тем, что, возможно, того истукана уже обкатали и сегодня создатель выставит другого, того, кого мы можем вычислить по движениям.

Тлен и пепел! Я не могла ошибиться! Просто не имела права!

Запрокинула голову в отчаянной мольбе небу, которое было видно через дыру в потолке. Но вместо звезд увидела в черноте под балкой два смотревших как сама смерть глаза. Вулвер… Так вот где они с Миком! И сразу стало как-то легче.

В этот момент над ареной вспыхнуло иллюзорное табло, показав счет боя. Свет ударил по глазам, а когда я вновь посмотрела на балку, то нечисти и братца там уже не было.

Зато почти сразу же рядом с нами появились орканутый и Хард. Первый был мрачен, недоволен и со ссадиной на скуле. Второй – невозмутим настолько, что даже подозрительно.

Впрочем, отметину на лице Форса заметила не только я. Рыжий при виде нее не удержался от вопроса:

— Что, пришлось выбивать место на арене кулаками?

Орканутый, тряхнув головой так, что колечки в ухе сверкнули, недовольно произнес:

— С выступлением все хорошо. Мы с Торрансом просто слегка не сошлись во взглядах…

— На что? – не понял Ворин.

— На жизнь, – отозвался рассветный.

И хотя он больше ничего не произнес, у меня закралось подозрение, что Хард имел в виду не всю протяженности бытия, а один ее яркий, точнее, рыжий момент. Но зачем? Я ведь для него только лишь осведомитель… К тому же не особо ценный. Или не только?

Украдкой глянула на рассветного: тот был олицетворением самой невозмутимости. Стороннему человеку ничего нельзя было прочесть по этому сосредоточенному лицу. Но отчего тогда я чувствовала, как внутри стража беснуется пламя? Такое, от которого способны треснуть самые крепкие камни, пробудиться вулканы… Это была разрушительная сила. И моя магия тянулась к ней. А может, это была и не она, а я сама.

И вдруг Хард резко повернул голову. Его взгляд не обжигал. Он просто испепелял. От него внутри меня случилось словно одно большое магическое замыкание. Такое, что еще немного – и я сама взорвусь, как разрывное проклятье.

Я ощутила, как кончики пальцев стало жечь от готовой вырваться из-под контроля энергии, а волоски на теле приподнялись, будто от холода. Но мне было жарко.

И рассветному, похоже, тоже. Иначе с чего так бешено забилась жилка на его виске и Хард сглотнул, будто испытывая дикую жажду?