Книга Адептка, какого тлена?, страница 108 – Надежда Мамаева

Отодвигая от себя пустую тарелку, я заверила Харда:

— Голодных обмороков не будет. Точно.

— Только сытые, – подтвердил Мик, отваливаясь от миски. Сейчас братец был столь округл, что катиться ему было бы проще, чем идти на лапах.

— В твоем случае я даже не сомневаюсь, – усмехнулся Хард, глядя на хомячелло.

— Од, на что этот рассветный намекает?! – возмутился братец.

— Думаю, на твой нынешний лишний вес, – пояснила я.

— Лишний?! Нет у меня никакого лишнего! Это запасной! – И старшенький обхватил лапами свое пушистое пузико так, будто мы могли его у Мика отнять.

Я улыбнулась бы этому, если бы вдруг не осознала, что чем дольше брат находится в теле хомяка, тем больше приобретает его повадки. Ведь в самом начале попадания в грызуна Мик был озабочен тем, что располнеет, а теперь… Сначала поведенческие привычки, а потом и сознание? Вот демоны!

Сытая расслабленность исчезла вмиг.

— Кажется, нам пора на кладбище? – Я посмотрела на иллюзию клепсидры, что зависла в центре зала.

— В любом другом случае я сказал бы, что туда мы всегда успеем, но сегодня вынужден с тобой согласиться, – ответил рассветный, и мы отправились на погост.

Из телепорта мы вышли на кладбище вчетвером. Я. Хард. Мик и псина, верхом на которой восседал братец в доспехах. Ну точно рыцарь верхом на драконе. Правда, размеры хомячелло подкачали. Да и у твари крыльев для полета не имелось. И огнеплюйных свойств тоже. Но зато кусательные были на высоте.

— И зачем вы его взяли? – глядя на вулвера, недовольно пробурчал альбинос и скривился, когда мы подошли к адептам, уже ожидавшим нас у склепа.

— Выгулять. – Я лучезарно улыбнулась Альбиру, отчего того перекосило еще больше.

— Тебе не кажется, что место и время для выгула ты выбрала слегка неподходящее? Мы ведь идем на подпольные бои… – уточнил рыжий, которого, видимо, тоже немного смущала клыкастая бестия.

— Какие питомцы, такой и выгул. – Я развела руками. – А если ты о том, что Лапочка будет путаться под ногами… Так она сама погуляет по улицам нижнего города, пока мы заняты.

Из всего сказанного мной парни, похоже, уловили только одно. А озвучил это братец.

— Стоп! Ты назвала мое орудие смерти… Лапочкой? – возмутился хомячелло.

— Ну она же девочка, – как само собой разумеющееся ответила я, наблюдая три вытянувшихся лица, изумленную пушистую морду с поднятым забралом и бессовестно смеющиеся глаза у одного рассветного.

И их увидела не только я.

— Ты все знал! – обличительно ткнув коготочком в сторону Харда, фыркнул Мик. – Про моего вулвера! И не сказал!

— Я думал, ты в курсе, – страж был сама невозмутимость.

Хомячелло на это пробурчал, что ему было недосуг собакам хвосты вертеть и тем более под них заглядывать. В общем, не нашелся с достойным ответом. И, чтобы скрыть смущение этим фактом, предпочел заняться тем, что обычно делают люди, напрочь обделенные умениями, талантами и вниманием, – начал активно руководить!

— Мы тут до излома зимы стоять будем?! – спросил братец тем особым тоном, с которого обычно одновременно начинались в нашем доме наведение и порядка, и суеты. Почему одновременно? Потому что эти два действа чаще всего совпадали с третьим – возвращением родителей из путешествия, или с выходных, которые они проводили без нас, или из гостей, у которых заночевали… – Вытаскивайте своего голема и пошли уже… Наваляем всем!