Книга Фотографов с рук не кормить, страница 9 – Надежда Мамаева

— П ривет… — протянула подруга, ошарашенно взирая на композицию «нищие садовые грузчики».

За «нищих» и «грузчиков» в нашем дуэте отвечал водолаз. За «садовых» — я, изображавшая дачницу, беременную тыквой.

— Даш, тут такое дело, — я замялась, подыскивая слова. — Мне тут этого подозрительного типа надо переодеть…

Я на пару секунд прервалась, пытаясь подхватить выскальзывающую из рук тыкву. А соседка приняла это за окончание фразы и вопросила:

— Ты его снимать будешь, что ли?

Выразительное сопение автостопера за спиной без слов говорило, что он думает об особенности некоторых девушек двояко выражаться.

— Нет, это не модель, — я фыркнула, сдув со лба выбившуюся короткую темную прядь. — Мне его просто переодеть надо. Но… — Я наклонилась, сбавив громкость голоса на пару тонов: — Я ему не доверяю. Очень. Так что если я не позвоню тебе в дверь через четверть часа — знай: со мной что-то могло случиться и…

— Что?! — Дашка не расслышала моего шепота и переспросила на октаву громче.

— Ваша подруга говорит, что опасается, что я преступник, и просит вас через пятнадцать минут проявить бдительность, — услужливо подсказал за моей спиной мокрый тип. Судя по интонации, при этом он ещё и скалился, паразит.

— Я просто хотела быть деликатной, — прошипела я, оборачиваясь.

— А я — вежливым. — Его глаза откровенно смеялись, хотя выражение лица было серьёзным.

— Все с вами ясно, — произнесла Дашка, заставив меня вновь обернуться к ней. — Если что, через пятнадцать минут я беру чугунную сковородку и иду к тебе в квартиру убивать. А потом мы вместе с тобой, Белова, запихиваем его, — кивок за мое плечо, — труп в мусоропровод. Даже если его в нашем доме нет.

Все же мне в этой жизни повезло с подругой. С парнем не повезло, а с Дашкой — очень даже.

— Договорились, — согласилась я с таким планом, и засим мы распрощались.

Когда же я и водолаз все же оказались в моей прихожей и я смогла взглянуть на своего подобранца, то увидела, что он улыбается — широко так, открыто. Впервые за этот вечер. А ещё беззастенчиво рассматривает меня в ярком свете простенького абажура. Я так растерялась, что сделала шаг не глядя и… едва не запнулась о папин молоток, который все стоял в прихожей, отец не мог его никак убрать.

— Какая ты бдительная, — наконец выдал недоныряльщик.

— Предосторожность рядом с незнакомыми личностями лишней не бывает, — у меня все же вырвалось мнение о его «амнезии».

Ныряльщик тут же поджал губы. И вообще перестал широко улыбаться и хвастаться тем, что у него был хороший стоматолог.

— Ванная — там. — Я указала на фасетчатую дверь, мимикрирующую пленкой под массив сосны. — Можешь пока умыться. Полотенце бери полосатое. Сейчас поищу тебе сухие вещи, чтобы переодеться.

Автостопер тут же воспользовался моим предложением. Я услышала, как задвигается щеколда. На два поворота.

И этот тип будет мне говорить о бдительности? Как будто стоит ему оказаться в ванной, я тут же вздумаю покуситься на его добродетель. Я прошла в комнату, стараясь краем глаза косить в сторону ванной. В общем, бдела. А ещё искала папины штаны по принципу «чего не жалко и не сильно стыдно». В итоге обнаружила почти не дырявые джинсы и почти новую футболку, которую папа жутко не любил, с надписью «Мы пели так, что вытрезвитель плакал!». Она была настолько синтетической, что порою искрила. И подозреваю, при должном трении от этой футболки даже можно было запитаться и подзарядить телефон.