Книга Фотографов с рук не кормить, страница 23 – Надежда Мамаева

— Я уже десять раз пожалела о нашей встрече!

И брыкнулась с силой, отринув все доводы логики, что ни к чему хорошему это не приведет. И, судя по шипению Ника, угодила в чувствительное место. Но он даже не шелохнулся. Лишь лицо стало непроницаемым.

— Я честно предупредил, что у меня дерьмовый характер. Я привык решать не только за себя, но и за других. И не только на работе. Поэтому…

— Это ты так извиняешься? — дошло до меня.

— Еще нет, но я пытаюсь. — Ник прищурился.

— Угу. Предварительно оглушив и зафиксировав жерт…

— Аня! — он все же не выдержал. — Я пытаюсь тебе объяснить, что я не хотел… Вернее, хотел. Мне был позарез нужен твой комп. И поверь, я ничего такого с ним не сделал.

— Ничего?! Ты как минимум его взломал! — Я ещё раз брыкнулась, из чистой вредности целя в то же место. Но Ник был настороже. И увернулся не только от пинка, но и от брошенного в него гневного взгляда. Сволочь!

— Это было необходимо!

— А если бы тебе было необходимо кого-нибудь убить и спрятать тело? Ты бы его этой ночью приволок в квартиру?

— Не говори ерунды! Я бы выкинул его в мусорный бак, и вообще, Ань, хватит меня пинать.

— Я ещё и не начинала. Вот сейчас…

— Сама напросилась. — С этими словами меня… нет, не скрутили, не оглушили и даже не попытались как — то навредить здоровью. Только нестабильной женской психике. Потому как меня поцеловали.

Губы жесткие. Со вкусом дикой мяты и лайма. Пьянящие, как виски. Это был поцелуй-волна. Остужающий ярость, подхватывающий, как щепку, и уносящий далеко. Прикосновения стали откровеннее. Его пальцы задрали футболку, коснувшись ребер, и меня словно током ударило.

Я вздрогнула — то ли от удовольствия, то ли осознав наконец, что происходит, и… не я одна. Ник отстранился так же резко, как и обрушился на меня.

Мы оба тяжело, часто дышали, словно пробежали стометровку, на старте которой стоял снайпер, целясь в наши спины.

— Успокоилась? — противореча логике, вопросил Ник. Его голос был хриплым и надсадным.

М-да, однако и способ он выбрал, что бы успокоить психующую меня. Хотя, признаю, действенный. Нет, я, конечно, понимаю, что стаканчика воды и пустырничка под рукой у Ника не оказалось, но все же…

— А сам как думаешь?

— Ну зато теперь ты захочешь убить меня хотя бы за дело. — Он сглотнул.

Я лежала на полу. Надо мной навис Ник. И в наших венах бился сумасшедший пульс. Да-да, у Ника он тоже шкалил: я видела бешено бьющуюся венку у него на виске.

И задумалась: я окончательно сошла с ума или еще есть шансы на нормальность?

— Ань, извини, — раздалось усталое. — Я действительно часто поступаю как эгоист. Привык руководствоваться логикой и плевать на чувства. Свои и других. … Я сейчас уйду. Мне жаль, что все так получилось.

— Тебе действительно лучше уйти, — произнесла, про себя добавив: для нас обоих. Слишком много эмоций принес с собой Ник. А они — последнее, что мне сейчас, после измены Стаса, было нужно.

— Да, — мрачно согласился Ник и сглотнул.

Я почувствовала, как его тело напряглось, готовое подняться, и… именно в этот момент в замке провернулся ключ, входная дверь распахнулась, и…

— Это не то, что вы подумали! — первое, что успела лихорадочно произнести я опешившим родителям, груженным сумками с осенними дарами сада.

— Анечка, а как же Стастик?.. — растерянно произнесла мама. Пакет выпал из ее рук. Яблоки — румяные, сочные, наливные — покатились по прихожей и лестничной клетке.