Книга Адепты обмену и возврату не подлежат, страница 82 – Надежда Мамаева

— При чем здесь Госпожа Безумия?

Светлая медленно присела на подоконник, благо тот был невысоко. Правильно. Некоторые новости лучше обдумывать не на ногах.

— При том, что это она тебя подначивала. Не знаю, насколько уж эффективно, но…

— Откуда ты знаешь, что Эйта там была? – Лицо блондинки вмиг стало белым как плотно.

— Я же менталистка. Поэтому могу видеть ее и не терять рассудок. А белку, в свою очередь, это бесит…

Что именно заставляет психовать пушистую – мой дар или то, что я не поддаюсь ее чарам, – светлая даже уточнять не стала. Ее глаза сузились, крылья носа затрепетали, а кулаки сжались, и она прошипела, сдерживаясь явно из последних сил:

— Так это Госпожа Безумия появилась в академии из-за тебя? – сделала она правильные выводы и добавила: – Знаешь, темная, ты, похоже, меня сейчас доведешь так, что со мной случится приступ. И после него тебя некому будет даже похоронить…

Реакция Самиры была бурной. Очень. А ее эмоции едва не сбивали меня с ног. Но в шквале из ярости, ненависти и желания свернуть одной темной шею был еще и… испуг. Я зацепилась именно за него, задав следующий вопрос:

— Ты боишься Эйту?

Мой вопрос оказался эффективнее любого тарана. Он пробил ту стену эмоций, которая держала оборону крепости по имени Самира Лэйдон. И я поняла, откуда эта ярость, злость. Сильными эмоциями она закрывалась, как щитом. Чтобы не выглядеть слабой. В своих глазах слабой. Я просто оказалась той, кого можно горячо ненавидеть.

И вдогонку к вопросу пустила еще и пси-волну, приглушая в светлой гнев и усиливая нерешительность, робость, сомнения…

Девушка вздрогнула, как от удара. Ее психологическая броня пошла трещинами и рухнула. Светлая опустила голову. Ее пальцы впились в подоконник так, что костяшки побелели, и она, чуть прикрыв глаза, прошептала:

— Мой брат… – Она сглотнула. Слова давались ей с трудом. Так мог говорить только тот, кто долго держал все в себе, крепился до последнего и… именно поэтому сейчас делится болью не с кем-то близким, а с тем, кто просто случайно оказался рядом. – Он ушел в Лабиринты Безумия. Его запечатали. Я теперь единственная наследница рода.

Пояснения мне не требовались. Она боялась. Боялась, что с ней случится то же самое. Что она, как и брат, потеряет рассудок. А еще давил груз ответственности перед семьей. Двойного долга: за себя и за брата…

Я знала, что после этого признания, после мгновений слабости, которым я оказалась свидетельницей, Самира возненавидит меня еще больше. Но… я сама на нее не могла уже больше злиться как прежде. От всей своей темной души. Что-то во мне перевернулось.

— Как же ты меня бесишь, проклятая менталистка! – взяв себя в руки, выпалила светлая, видимо, догадавшись о причинах своей откровенности.

— Бесить – это первое, чему учат темных после рождения, – отозвалась я. – Но, как бы мы ни раздражали, мы можем предложить то, от чего светлые порой не могут отказаться.

— Например? – прищурилась Самира.

— Например, я могу тебе помочь избежать безумия.

— С чего бы тебе причинять мне добро, темная? – Сколь сильно ни была зла светлая, она смогла взять контроль над своими эмоциями.

— Добро? Этого слова нет в моем словаре. Зато есть «взаимная выгода». – Я почувствовала, как при этих словах в Самире промелькнула искра заинтересованности. Светлая не была наивной и понимала, что просто так ничего не бывает. И поверит моим словам только тогда, когда я что-то попрошу взамен.