Книга Интервью для Мери Сью. Раздразнить дракона, страница 98 – Надежда Мамаева

Йон, сначала уничижительно фыркал, рассматривая вторую постель, а потом… вопреки своим же словам развалился на кровати, которую так не хотел делить с Броком. Это было последнее, что я запомнила, прежде чем заснуть.

Разбудили меня раскаты грома и рев. Оконные ставни дергались и бесновались на привязи хлипкого крючка, а за окном бушевала гроза. Стекол в таверне не имелось, как класса, поэтому от уличной непогоды спасали только закрывавшие окно деревянные створки.

Я огляделась. Темнота была хоть и не кромешная, но и я совиным зрением не обладала. Нащупала рукой на груди диктофон, что все так же был со мной — напоминание о родном мире, якорь. Стало чуточку спокойнее, и тут рев повторился вновь.

Ветер не может быть столь яростен и отчаян. Так может раздирать слух, пробирая до мозга костей, лишь крик первобытной злости живого существа. Я села, осмотрелась, насколько позволяла темень.

Йон обнаружился на соседней кровати. Раскинув руки, он посапывал, причмокивая губами. А вот Брока нигде не было.

Крик повторился, а потом резко оборвался.

Я зябко обхватила себя за плечи. Дождь стучал о дерево не хуже настойчивого коллектора, не прося, требуя впустить внутрь. Мне стало неспокойно: где же этот несносный дракон? В такую-то погоду.

Умом я понимала, что дракон скорее всего — внизу, в харчевне, лечится. В смысле усиленно ест и регенерирует. Но волнение не отступало. Я осторожно спустила ноги и, нащупав кроссовки, обулась. Подошла к окну и, сама не зная почему, осторожно откинула крючок.

В лицо сразу же ударили струи дождя, и я промокла. Глупо. Холодно. Отрезвляюще. Небо росчерком света располосовала молния. А потом, словно в отместку, с земли ввысь плюнул столб огня. Знакомый такой.

Подобный я уже видела у Брока, когда дракон от души поливал пламенем из глотки своих конвоиров. Неужели…

Додумать я не успела, скрипнула дверь, впуская того, о ком я только что вспоминала.

Брок был мокрый до нитки, с него буквально стекала вода, оставляя на полу лужи.

— Я волновалась, — вырвалось раньше, чем успела подумать.

Уставший, хмурый, со сжатыми кулаками — воин, что в каждый миг своей жизни готов к бою. Но отчего — то он, услышав мое простое признание, изменился. Разгладилась вертикальная складка на переносице, отпустило сковывавшее тело напряжение.

— Закрой, а то простудишься, — прозвучало тихо и чуть хрипловато.

— И это говорит тот, кто вымок до нитки?

— Я сын неба, — как саму-собой разумеющуюся истину выдал этот ящер.

— А я переживаю. А если женщина волнуется, то …

— Даже дракону стоит затаиться? — полувопросительно закончил за меня Брок.

— Да, — согласилась я с такой трактовкой моей незаконченной мысли.

Зато этот мокрый, как мочалка после душа, ящер больше разговаривать не стал. Я вообще заметила, что последнее слово в диалогах с драконом чаще всего говорит его поступок. Вот так и сейчас: он просто молча подошел и закрыл створки.

Когда Брок развернулся, я так и не успела отойти с места, и мы почти столкнулись. Застыли, глядя глаза в глаза, ловя в них отражения друг друга и вспышек молний, которые пробивались через неплотно сомкнутые ставни. И рядом с драконом мне казалось, что сейчас, среди тьмы засиял яркий свет, которому неведом страх. Я настолько осмелела, что готова была идти по этому миру с закрытыми глазами, если меня поведёт сильная рука.