Книга Интервью для Мери Сью. Раздразнить дракона, страница 87 – Надежда Мамаева

Вьельм улетел, но вернулся с подмогой, и Брок, бывший в то время далеко от брата, не смог его остановить.

Началась война.

Ящер закончил говорить и продолжил смотреть немигающим взглядом в сторону огня. Я же своей журналистской печенкой чуяла, что сказанное Броком лишь вершина айсберга. Но у кого можно выведать все остальное? Блуждающий взгляд наткнулся на шкуру, который усердно подбивал клинья к Ярике. Вот уж неугомонная натура, решившая, что оборотней в этом мире мало и нужно срочно увеличивать их поголовье.

Блохастый вовсю увивался вокруг девушки и не подозревал, что я не хуже таежного клеща нацелила на его шкуру свои репортерские жвалы.

Ночь наступала медленно, но неотвратно. Наконец, когда почти круглая желтая ноздреватая луна зависла в зените, все, кроме караульных, уснули.

Йон и еще трое стражей должны были охранять покой обозников до часа волка — времени самого темного, когда предрассветные сумерки ещё не прорезал отсвет розовой кромки восходящего солнца, а ночная тишь словно сжалась и загустела в предчувствии, что ее срок на исходе.

Я дождалась, пока дыхание Брока выровняется, а лагерь погрузится в сон. Повременила ещё полчаса и потом начала изображать бессонницу.

Играла старательно на бдящую публику. Наконец, решив, что зевков и потягушек достаточно, встала и двинулась к оборотню. По дороге обо что-то запнулась и, падая, инстинктивно выставила руки. Ладони сразу же выпачкались в чем-то жидком. Чертыхаясь, я встала, отряхнулась и двинулась дальше, костеря про себя любителей разбрасывать плошки с водой посреди дороги.

Похоже, что сегодня был вечер бесед. Пусть так. Главное, чтобы за этими разговорами я сумела узнать всю правду.

У догоравшего костра шкура перешучивался с одним из охранников. Остальных видно не было. Эти двое вели разговор о возвышенном и вечном, а если проще — трепались о нас, женщинах.

— Слушай, Йон, я вот никогда не понимал девок. Им говоришь пошли — а она жмётся и только твердит: «Нет-нет». А если отступишься, согласившись с ее этим «нет», смотрит так, словно смертельно оскорбил и все же на сеновал идти надо было…

— А это завсегда так, — глубокомысленно изрек оборотень, — Я тоже чем больше пытаюсь их уразуметь, тем меньше понимаю. Единственное, в чем я точно убедился: принять дев такими, какие они есть, способна только земля.

— Ну да, тверди все едино: что баба, что мужик, что мрак и пепел, что дохлый дракон.

Я вступила в круг света, заставив сторожей технично свернуть научно — философский диспут.

— Чего тебе не спится? — по праву знакомца вопросил оборотень, как-то подозрительно кося глазом.

Я передернула плечами и зыркнула на охранника, оказавшегося широкоплечим юнцом. А со спины и не скажешь — здоровый какой. Парень сбледнул и спросил:

— Может, надобно чего, госпожа ведьма? Аль хотите водички попить? Так в котелке ещё остался отвар…

Я хмуро глянула на говорунов, потом на котелок:

— Больше всего я сейчас хочу бутылку хорошего вина и амнезию, но пока в наличии вижу только этот ваш отвар и суровую реальность.

Парень окончательно загрустил. То ли не знал, что это за зверь такой — амнезия (а следовательно, всучить его в ведьминские руки, чтобы та отстала, не имелось никакой возможности), то ли печалился по внезапно прерванной занимательной беседе.