Книга Интервью для Мери Сью. Раздразнить дракона, страница 74 – Надежда Мамаева

Выбравшись из своего убежища, я осмотрелась. Первое, что… Вернее, первый, кого я увидела, был Брок. А потом в голову начли лезть воспоминания. А за ними нагрянула и вторая волна, но уже не страха, а паники.

Кажется, вчера я изнасиловала дракона. Как же неудобно получилось. А ведь он точно отбивался… Впрочем, последнее, что я четко помнила, это то, как Брок заламывает мне руку, а я его кусаю, и ящер, шипя и ругаясь, отпускает захват.

Посмотрела на разорванную в клочья рубаху дракона, мою, почти целую, но живописно украшавшую вершину стога, потом взглянула на саму жертву моего разврата, пока еще мирно дремавшую, и мне захотелось завыть в голос.

Потерпевший дракон спал. Но от этого мне не становилось менее совестно: расцарапанные плечи, несколько засосов на сильной шее и, кажется, даже пара выдранных клоков волос.

Я опустила взгляд ниже и поняла, что отныне буду пить только воду. Ладно рубашка, но как я смогла порвать на ящере штаны? Из плотной ткани, что по прочности навряд ли уступает джинсовой.

А потом с замиранием сердца провела рукой по своей груди. Обнаженной. Увы, если во мне и теплился огарок надежды — вдруг ночью мы все же не дошли до самого главного, то когда я поняла, что на мне костюм Евы, этот огонек с шипением погас.

Я тихо, чтобы не расплескать мозги, повернула голову. Казалось, любое резкое движение заставит мою черепную коробку разлететься на мелкие кусочки, а серое думательное вещество — и вовсе растечься киселём. Поэтому я была предельно осторожна.

Мои штаны оказались в двадцати метрах от места нашей сенно — стоговой вакханалии. Кроссовки — и того дальше. Предметы исключительно дамского гардероба обнаружились отчего — то под боком Брока. Осторожно ступая по стерне, я добралась до своей одежды.

Лишь когда была полностью одета, смогла выдохнуть и начать раскаиваться. Сожалела старательно, алея от стыда и не представляя, как посмотрю дракону в глаза. Он людей и так ненавидел, а сейчас ко всеобщей нелюбви добавится еще и антипатия к конкретной особе…

— Проснулась, — от голоса, совсем даже не сонного, я подскочила, а приземлившись на многострадальную ногу, запрыгала на второй, шипя от боли.

— Вчера это тебе не мешало, — кивнув на мою лодыжку и сурово скрестив руки на обнаженной и расцарапанной груди, осуждающе заявил дракон.

— Извини… — я не знала, что сказать в свое оправдание и ляпнула: — Я случайно, нечаянно получилось…

Ящер закашлялся, но я, собрав все свое мужество, решила покаяться до конца:

— Знаю, мне нет оправдания, но все же прошу: прости меня, что я с применением грубой силы тебя совратила, изнасиловала и надругалась…

Брок согнулся в приступе кашля, я уже испугалась, не схватил ли он за одну ночь пневмонию, но дракон распрямился. И этот наглый крылатый не кашлял. Он хохотал.

— Надругалась… — он все же не смог совладать со смехом. — Извини, но для того, чтобы меня совратить твоих силенок маловато.

— Но как же… — я развела руками и взглядом указала на разодранную в клочья рубаху дракона и порты, одна штанина которых радовала мир дырами, а вторая уцелела лишь чудом.

— Но я же не говорил, что ты не пыталась. Причем, весьма рьяно, — он протянул руку, чтобы потереть себе шею, и поморщился.

Я же облегченно выдохнула и только тут поняла, что до боли в костяшках сжимаю кулаки.