Книга Интервью для Мери Сью. Раздразнить дракона, страница 36 – Надежда Мамаева

— Пожалуй, все-таки прав был мой наставник, говоря, что для собственного душевного равновесия с девой тактичным стоит быть всегда, — спустя минуту нашелся Брок.

— Тактичным — в смысле вовремя прикинувшимся слепым, глухим и вообще дураком? — невинно уточнила я. В душе все ещё бушевала злость, нашедшая выход в ёрничестве.

— Наставник выражался иначе, более многословно. Но общий смысл ты передала верно, — парировал дракон и, дрыгнув ногой, чуть сварливо предложил: — Может, ты с меня уже слезешь? А то, знаешь ли… — он многозначительно замолчал, так и недоговорив.

Зато его выразительный взгляд сказал о многом.

Я тут же скатилась с Брока, а оказавшись на земле, еще и отодвинулась подальше. Тоже мне, блюститель нравов. Интересно, он вообще не мёрзнет там, на заснеженной вершине своих моральных устоев?

— Да нужен мне твой конец любви и два мешка воспоминаний, — буркнула себе под нос, но, как оказалось, у драконов отменный слух.

Уже севший на свой лежанке Брок упер руки в землю и, ничтоже сумняшеся, вернул мне издевку:

— А кто-то недавно как раз заверял, что нужен, даже о бастардах заикался. Вы непоследовательны, госпожа Лекса.

— Учусь у вас, господин дракон, — ответила в тон.

Брок, видимо, хотел мне на это что — то ответить, но лишь покачал головой и задумчиво посмотрел на угли прогоревшего костра.

Я тоже сидела, изображая тишину. Правда, недолго. Глаза сами собой начали закрываться. Плюнула на все и легла обратно на свое место. Уже засыпая, услышала:

— Спасибо, что разбудила.

Да уж, долго же до него доходило. Или это затянулся бой между собственной совестью и ненавистью к людям?

— Не за что. Только в следующий раз не пытайся меня убить, бултыхаясь в своем кошмаре.

— То же самое могу сказать и о тебе. Пожалуйста, больше не буди меня столь оригинальным способом.

— Договорились, — я пребывала сейчас в том состоянии, что проще было согласиться с чем угодно, чтобы от тебя отстали, и наконец-таки заснуть. И заснула бы. Вот только женское любопытство, будь оно неладно, подняло голову с подушки в последний момент.

Я всегда люто ненавидела эту свою черту. Моя пытливость порою была настолько же привязчива, как хлебные крошки в постели: сколько ни ворочайся, а не уснешь, пока с ними не разберешься решительно и до конца.

— А что тебе снилось? — я посмотрела снизу вверх.

Брок сидел, все так же глядя на уголья. Четко очерченный профиль, короткая косица, острый нос.

— Война, — всего одно слово, в котором смешались в гремучий коктейль и злость, и боль, и отчаяние. — Но не думай. Я ещё не путаю реальность и воспоминания. Хотя, порою во сне я заново переживаю то, чего уже не изменить. А просыпаюсь, лишь прожив очередной кошмар «от» и «до».

Брок замолчал, но потом сорвал травинку и, повертев ее в руках, на выдохе произнес:

— Сегодня первая ночь, когда кто-то смог меня разбудить. Я так и не досмотрел до конца свой сон-кошмар.

Дракон говорил тихо, спокойно, размеренно. Сейчас его плечи расслабились, спина выпрямилась. Будто мой провожатый скинул тяжкий груз. Он чуть склонил голову набок, словно аристократ на великосветском приеме, и последние отблески дышащих жаром красных углей как дотошные дознаватели высветили седую выбившуюся прядь, что днем пряталась в волосах дракона.