Книга Интервью для Мери Сью. Раздразнить дракона, страница 34 – Надежда Мамаева

Провокатор! Думал, начну возмущаться? Не на ту напал. Я лишь вопросительно изогнула бровь, Брок как ни в чем не бывало продолжил:

— Скорее всего, ты дочь знатного горожанина, что не держала в руках топора и не вымешивала кадушку теста, но знает, как вышивать шелковыми лентами.

— Не знаю, — я тщательно замаскировала злорадство разочарованием и печалью.

— Значит, облегчить мне задачу не хочешь? — в голосе Брока сквозили вызов и азарт. Словно я стала для него ребусом, который он вознамерился разгадать во что бы то ни стало.

Языки костра танцевали сальсу под вечерним зеленоватым сиянием небес. Ухал вдалеке филин, шепталась с ветром листва. Звуки ночи подкрадывались, кружили, ещё не пугали, но настораживали.

Мне все больше становилось неуютно в этом чуждом мире. Посмотрела в звездную высь. То ли облака, то ли далекие твердыни местами закрывали её собою. Полная луна на небосводе, опоясанная розовым кольцом — еще одно напоминание, что здесь все не так, как на Земле.

Вопрос дракона остался без ответа. Впрочем, он его не особо и ждал. Поднявшись, потянулся и широко зевнул. А потом достал из-под елки охапку лапника и начал готовить себе лежанку, причем исключительно на одну персону. Затем Брок и вовсе демонстративно завалился спать.

Я сидела, задумчиво глядя на огонь. Глаза буквально слипались. Но я все же пересилила себя: надо было просушить вещи, что вторые сутки кисли у меня в поклаже. Не сказать, что время оказалось совсем уж не властно: водолазка успела не только высохнуть в форме сморщенного финика, но и основательно задубеть. Пришлось аккуратно ее распрямлять. И от джинсов шел характерный душок.

Развесила свои вещи на нижних ветках и поняла: хоть режь, а третью ночь на дереве я не проведу. Потому по примеру дракона соорудила из остатков лапника себе некое подобие ложа в паре метров от Брока.

— Хватит копошиться. Ложись давай, если сегодня у тебя нет желания изображать белку, — недовольным голосом отозвался дракон.

А я — то думала, он уже десятый сон видит, а оказалось — бдит. Легла на лапник: неудобным показался каждый сантиметр. В тело что-то впивалось, мешало, кололо. Повернулась на один бок. Потом на второй. На спину. И тут до слуха донесся вой.

Одинокая и полная отчаяния песнь зверя. Звучала она у черта на куличках, но страх имеет свойства сокращать расстояния. Зато бок Брока вдруг показался мне далеким.

Придвинула свою лежанку на полметра. Это нехитрое действо отчего — то успокоило мои нервы. Правда, ненадолго. Мне начали мерещиться шорохи в темноте, взгляды, что смотрят из кружева листвы… Моя постель приблизилась ещё на полметра к спящему дракону.

Я улеглась на этот раз в твердой уверенности: все. Мне больше ничего не угрожает, но вдруг откуда-то донесся скрип, словно несмазанные дверные петли поприветствовал сквозняк, и я настороженно замерла… не выдержал Брок.

Он поднялся, подошел ко мне, все еще лежавшей на лапнике и рывком подтянул его к себе:

— Так будет быстрее, и я смогу хотя бы выспаться, — пояснил свое действо он.

Между мною и драконом было несколько ладоней, когда я, все ещё изображавшая замороженного суслика, услышала ровное неглубокое дыхание Брока. Он спал.

Вместе с этим знанием на меня снизошел и сон. Измученный разум решил, что сверхурочная работа, да ещё и в ночную смену — уже слишком. Потому сновидений у меня не было. Посреди ночи я проснулась то ли от стона, то ли от крика.