Книга Интервью для Мери Сью. Раздразнить дракона, страница 15 – Надежда Мамаева

К матери я вернулась ровно на месяц, да и то не в силу душевного порыва, а по велению законодательства. А потом мне исполнилось восемнадцать. Спустя же четыре недели и вовсе началась моя новая студенческая жизнь.

Я сидела, прислонившись к дубу, и молчала. По щекам текли беззвучные слезы. Я перебирала свою прежнюю жизнь, как четки, и осознавала, что сегодняшний день отрезал меня от нее. И самым дорогим в этом отсеченном куске были воспоминания об Эльзе.

Рассвет встретила, не сомкнув глаз. Сначала запели соловьи, потом отчаянно закрякала утка, а когда зачирикали воробьи, лес стрелами пронзили утренние лучи.

Комариное царство, что поредело от тяжелых капель, не торопилось подниматься на крыло.

Сползла с дуба. Есть хотелось не просто зверски. Я была голодна настолько, что чувствовала: ещё немного, и начну убивать за еду.

Зато, как и вчера, пить хотелось не особо. Одежда оказалась мокрой настолько, что я могла конкурировать с коренными обитательницами болот. Но все же я напилась с листа лопуха, так сказать, впрок.

Особых идей не было, кроме как убраться ещё дальше от разграбленного обоза. Хотя на тракт выходить я все же не рискнула и кралась так же, как и накануне, по лесу, невдалеке. Чуть позже выяснилось, что предосторожность была отнюдь не излишней. До полудня меня обогнали две телеги и один всадник, мчавшийся как угорелый, а вот ближе к вечеру…

Конский топот и ржание оповестили о том, что на дороге появились новые путники. Едва я увидела знакомую броню четверки всадников, к которым примкнули ещё несколько конных — тут же нырнула в траву.

Они проехали мимо. Бряцание сбруи и доспехов уже давно стихло, а мое сердце все ещё гулко отсчитывало удары. Но потом все же отпустило: обошлось.

На лес опускалась ночь, когда я добралась до развилки. Поскольку особой цели у меня пока не было, то я поступила в лучших традициях изменщиков: пошла налево. Эта дорога была ничем не лучше и не хуже товарки, но как человек, закаленный очередями в кассах супермаркетов, я всегда выбирала именно «левую полосу».

Когда же уже не было видно ни зги, а желудок успешно переваривал сам себя, обещая язву (зато заверял он в этом приобретении уверенно, как депутат на предвыборной кампании), я решила, что у меня начались галлюцинации. Иначе чем объяснить то, что мой нос уловил запах жареного мяса?

Сначала я помотала головой, прогоняя ароматический мираж. Но нос лишь ещё сильнее защекотало, а рот наполнился слюной. И я пошла на гастрономический зов. Крадучись, замирая от каждого шороха.

Когда осторожно выглянула из кустов, то поняла: это не глюки. Еда здесь действительно была, но добраться до нее — все равно что украсть кошелек у профессионального вора. Но все же я решила рискнуть. Голод — не лучший напарник, но учитель отменный. Объясняет коротко и доходчиво.

Внимательно оглядела разбивших лагерь и в углу поляны заметила клетку. По ее прутьям пробегали всполохи, словно деревянный брус был под напряжением. А внутри сидел мужчина, и смотрел он прямо на меня.

Наши взгляды встретились. Меня поразили его глаза. Такие редко встретишь даже на просторах интернета, а уж на этом складе бедлама чего только нет! Про суровую жизнь, лишенную магии фотошопа, я уж и вовсе молчу. Они были золотистыми у самого зрачка, словно пламя костра, и будто углем обведенные по краю. В них не было ни обреченности узника, ни злости несправедливо осужденного пленника. Лишь презрение.