Книга Интервью для Мери Сью. Раздразнить дракона, страница 144 – Надежда Мамаева

Ответный ход черных. Ладья.

Энпарс убеждает сопредельников, что сможет защитить их, но требует подчиниться ему, встать под его знамёна и в качестве гаранта верности — отдать печать. Те нехотя, но подчиняются. Владыка медленно, но верно расширяет свои земли. Его Предел процветает, в то время как не желающие подчиниться уряды полыхают в огне.

Энпарс становится героем, сумевшим не только объединить разрозненные уряды, но и положить конец кровопролитной войне.

Белой королеве шах и мат.

Хитрая комбинация была разыграна кнессом вовсе не из-за тщеславия, как утверждала Марна. Нет. Владыка пытался спасти свой народ. За счет смертей других? Ну, не он первый, и не он последний. А что до того, что его попечение о жителях собственного уряда оплачены кровью соседей — в политике не бывает всеобщего блага.

Я могла понять и Марну, которая продавала себя в жены сильнейшему из драконов ради того, чтобы ее Оплот и дальше мог парить в небесах. Наверняка она изначально планировала использовать Брока и через него подобраться к Вьельму, считая энга сильнейшим. Что же, прогадала. Но какая, по сути, мне разница?

Скорее уж мне есть дело до мачехи Рааны, Вайнесс, которая приказала меня убить. Полагаю, она просто не желала лишаться всего, что имеет жена кнесса. Ведь едва я передам печать Энпарсу, не будет больше уряда равнинников. Будет вотчина владыки Верхнего предела. А чтобы удержать собственную местечковую власть, все средства хороши.

Я усмехнулась. Хорошая могла бы получиться статья из всего этого. Но главное слово здесь — могла бы.

У меня же, далекой от всей этой политики, цель стояла весьма прозаичная — просто передать печать кнессу и после этого убраться побыстрее и подальше. А раз без свадьбы этот процесс не возможен, то…

Я закусила губу: свадьба будет, если кнесс останется жив после поединка с Броком. Душа рвалась в клочья, но внешне я была спокойна. И когда поутру Ульма со служанками зашли ко мне в комнату, я уже сидела на кровати живым воплощением каменно-невозмутимой статуи.

Прислужницы внесли тончайшую, белую, расшитую золотой нитью нательную сорочку с длинным рукавом и покрывало. Свадебный наряд, как пояснили они.

Со слов Ульмы, дланник сочетает нас браком сразу же после боя. То, что в поединке кнесс победит, ни у кого не возникало сомнений. Так и должно быть: народ верит в абсолютную силу своего вождя и никак иначе.

Я скалилась пластиковой улыбкой, пока на моей голове сооружали венец из кос, пока одевали, прятали лицо и тело под покрывалом, концы которого волочились по земле. Все это время я изображала подобие радости. Лишь когда ткань скрыла меня совсем, маска треснула. Из всех прежних вещей на мне остался лишь диктофон, висевший на шнурке на шее — защитный амулет, как я гордо отрекомендовала его служанкам.

Скрипнула дверь, впуская в комнату кнесса. Служанки тут же исчезли. Я стояла посреди спальни столбом.

— По обычаю я должен тебя спросить во время свадьбы, но предпочту это сделать не на виду у всей толпы, поскольку молодые девы бывают не всегда благоразумны в своих просьбах. Твое желание?

— Что? — не поняла я.

— Каково твое желание, как невесты?

Мне вспомнилась, что о подобном вчера в подземелье упоминала Марна. Что же мне просить у будущего супруга? До одури захотелось крикнуть: «Забери печать безо всякой свадьбы и отпусти меня живой». Но, увы, эта моя прихоть была из разряда несбыточных.