Книга Интервью для Мери Сью. Раздразнить дракона, страница 137 – Надежда Мамаева

Брок подошел ко мне, беря вторую мою руку, чтобы ни у кого в зале не осталось сомнений: вот она, причина, по которой пришлый вызывал правителя на поединок. Но смотрел он при этом на Марну. Драконица хищно улыбнулась.

А мне стало нестерпимо обидно вот так стоять посреди зала и ощущать себя лишь поводом для того, чтобы скрестились мечи. И я поняла: нет для женщины роли противнее, чем роль ширмы.

Брок бредил Марной, когда умирал, бредит и сейчас… Как бы мой провожатый не уверял, что я ему небезразлична, его взгляд выжигал все надежды, оставляя на сердце рубцы.

Некоторых отчаяние ввергает в пучину апатии, когда даже мыслить — непосильный труд. Увы, или к счастью, я страдала другой крайностью: чем мне хуже, тем лучше я соображаю.

Но почему для того, чтобы понять, на что ты способен, насколько силен, нужно оказаться в такой ситуации, когда быть сильной окажется для тебя единственным выходом, чтобы выжить?

Мозг буквально вскипел, а мозаика, до этого разрозненная, начала складываться в картину… Вот Брока везут к кнессу. Плененного. Но как показало сражение в излучине реки, когда нас преследовали, — победить этого ящера не под силу даже его крылатым братьям, причем скопом. Закономерный вопрос: как тогда людям удалось заточить Брока в клетку? Вывод напрашивался сам собой: потому что он это им позволил. Зачем? Судя по всему, дракон не видел иного способа проникнуть в крепость. Посыльных, чтобы перелетали через стену с его волосами и тестировали охранную систему, у моего провожатого не было, как и кнесской печати, что защищала бы и маскировала его от охранного заклинания.

Ну вот Брок добился своей цели — проник к кнессу и бросил ему вызов под личиной простого смертного. Сдается мне, что эту личину он выбрал не просто так. Чтобы Энпарс принял бой. Вряд ли кнесс вышел бы на открытый ратный поединок с драконом. Ведь Энпарс даже не маг. Вопрос номер два — как же тогда кнесс сумел победить в войне? — я пока отложила.

Итак, цель дракона стала понятна: добраться до Энпарса, убить главного врага и тем самым обезопасить твердыни. Или все же Брок знал, что тут его ждет Марна, и пришел за ней?

Я закусила губу: а мне не все ли равно? Главное — отдать печать кнессу, как я и обещала.

— А если дева не желает этого поединка? — встряла я, пытаясь выдернуть уже обе руки из мужских кандалов.

— А деву и спрашивать не станут, — почти хором ответили кнесс и дракон.

На мне клинками скрестились взгляды этих двоих, а потом Энпарс, выразительно посмотрев на Брока, веско бросил:

— Да пусть свершится бой, что нас рассудит.

Энпарс был уверен в своей победе. Высокий, широкоплечий, в полной мужской силе супротив грязного оборванца с рассеченной скулой — кнесс выглядел профессиональным боксером против обычного трудяги с завода. Вот только в этом случае внешность была обманчива.

Я посмотрела на шею, в разлет ключиц владыки, и мои глаза расширились от удивления: там, где у меня обреталась тонкая змейка, у Энпарса шею обвивала здоровенная анаконда в ладонь шириной. Сглотнула. Пригляделась внимательнее.

Отчего она показалась мне абсолютно неживой? Если только так можно говорить о металле.

— Владыка, так ночь же уже на пороге, — подал голос кто-то из воинов.

— Верно, — поддержал его старец в рясе, что сидел за столом по левую руку от кнесса. — Светлейший Энпарс, божий суд не вершится при свете луны, его должны благословить лучи восходящего солнца.