Книга Фамильяр на мою голову!, страница 47 – Надежда Мамаева

Секунда тишины. Вторая. Третья…

А на четвертую уже я почувствовала себя двинутой. Потому как закралась мысль: а зачем вообще малефик спровоцировал меня на этот поцелуй. Конечно, лестно было бы думать, что я ему понравилась как девушка, а мужскому молодому здоровому организму ничто плотское не чуждо. Скорее даже наоборот.

Только вот в свете нашего нынешнего разговора что-то мне подсказывало: мотивы у этого типа иные.

В общем, темнил этот темный и еще как! Вот только я не могла с ходу понять причин и… решила спросить напрямую:

— Тогда зачем все это было? Вчера? Если ты прекрасно знал, что и, главное, кто за нами следит. И все равно спровоцировал меня. Только не нужно сейчас про то, что хотел узнать вкус девичьих губ. Не поверю...

Несколько мгновений, за которые я ощутила, как малефик успел меня мысленно измерить, взвесить и признать хоть и змеей, но не ядовитой. За эти секунды моя спина успела покрыться испариной, а я сама трижды пожалеть о вопросе. Потому как в отличие от меня этот тип был не просто ядовитым, но еще и гигантским аспидом. Из тех, которые и дракона убьют, не напрягаясь.

— Просто я решил проверить, — наконец произнес проклятийник. — Тебя и то, как далеко ты готова зайти.

— И? — Я тоже была талантливой. Когда не надо.

Правда, причиной моей краткости была волна злости. Она буквально сдавила горло моего красноречия, пропуская наружу лишь отдельные звуки. Хотя мат, чую, прорвал бы оборону, но здесь уже сдержалась я.

Вот почему так! Только парень хоть чуточку понравился, как оказывается, что он гад. И все это — провокация, проверка, паранойя… в общем, гадость, а не чувства!

— И убедился, что тебе есть что скрывать, но это, кажется, меня не касается.

Всего одна фраза! Одна! И я ощутила, как сдуваюсь. Словно я бурдюк с водой, который проткнули, и сейчас из меня вытекает вся та злость, что душила.

«Кажется, меня не касается»? И все? Можно хоть чуток пояснить для непонятливых?

Сейчас я, сдается, чувствовала себя ровно так же, как Себастьян в начале нашего разговора: ничего не понимала! Но приходилось делать вид, что мне все ясно!

Единственное, что я осознала из услышанного: этот гад хоть меня и подозревал, но явно в чем-то другом.

И мне бы выдохнуть, расслабиться: похоже, я была оправдана, но вот это противное женское уязвленное… Оно не позволило.

— Убедился? — прошипела я гадюкой. — А прямо спросить была не судьба? Зачем нужен был весь этот спектакль? Для кустовых зрителей?

— Во-первых, на такой прямой вопрос обычно отвечают выстрелом. А во-вторых… Может, мне и правда захотелось совместить нужное с приятным и узнать вкус твоих губ.

— И как? — Все. Меня понесло. Контроль, выдержка, державшиеся на мыслях об отце, дали сбой рядом с этим невозможным темным.

— Поцелуй? У него вкус ежевики и жгучего перца, — признался малефик, и мне захотелось залепить ему еще одну пощечину. Контрольную. На бис! Ибо он просто издевался.

Ушедшая было злость вернулась. Причем с подмогой. Ярость. Желание убивать. Мысли о том, как быстро труп может сожрать стая кладбищенских гулей… Это был не полный список пришедшего подкрепления.

— Я вообще другое имела в виду! — выдохнула, чувствуя, что еще немного — и вспыхну.

— Я знаю, — всего двумя словами этот гад взбесил так, что пылала уже не только моя шея, но и вся спина. Вот почему одни девушки попадают в волшебную сказку, а я умудряюсь вляпаться в того, кто отлично умел уклоняться и от боевых заклинаний, и от неудобных вопросов. А темный меж тем невозмутимо добавил: — Но ответить на твой истинный вопрос я не могу.