Книга Фамильяр на мою голову!, страница 32 – Надежда Мамаева

Однако я эту шерстяную жуть все же с собой взяла. Потому что мама вязала, хотя она это дело ненавидела и держать спицы не очень-то умела… Другое дело — ритуальные кинжалы. Ими она в узел любого демона скрутить могла. Да и со сложнейшими плетениями арканов управлялась на раз! Парадокс семьи Кавацевич. Еще один…из многих.

В общем, моя рука просто не смогла выложить из саквояжа итог матушкиных трудов, который отлично бы подошел для массового поражения зомби. Те бы стояли и поражались до глубины своих отсутствующих в мертвых телах душ тому, как можно из ниток сотворить нечто среднее между рыбацкой сетью, удавкой висельника и плащ-палаткой. И сейчас эта страсть напоминала мне о том, кто я, откуда родом и из какого теста.

Глянула в зеркало и замерла на миг, поправляя заново заплетенную каштановую косу. Лицо — раскрасневшееся, губы — припухшие, глаза — блестят. И никакой гламуреи не нужно. Иначе стану слишком симпатичной. А это уже плохо. Во мне должны видеть деловую богатую наследницу, а не пустую красавицу.

Отлично. Закинула на плечо сумку — небольшую, но зачарованную, так что туда влез бы и дракон. Если очень постараться — даже целиком. А после выдохнула и отправилась в столовую, а по ощущениям — на бой.

Правда, тот был с ароматом сирени, что медом растекся по всей академии, и проходил под светом зачарованных потолочных шаров, что висели над столами, за которыми ужинали студенты.

С подносом в руках я нашла столик в углу, где уже сидели Найриша, Патрик, Антуан с Матильдой, и присела на свободный стул.

— Какое замечательное платье! Ради такого можно было и задержаться, — разом и похвалила, и попеняла Найриша элегантно, двумя пальцами отщипывая кусочки от пирога с угрем и ревенем — блюда, от цены которого у бесплатников разом сжались и сердце, и кошелек.

— Спасибо. Я решила, что просто не могу не надеть эту красоту, — протянула я, глянув на Патрика, который от моих слов буквально расцвел. А после взяла чашку с травяным чаем, сделала глоток и, прикрыв глаза, добавила: — Это просто божественно…

Не уточняя, что именно: напиток или наряд, — и не давая этого сделать другим, схватила вилку, нож и, отрезав первый кусочек запеченной утки с медвяным корнем — этакое нечто среднее между мясом и сладостью — засунула его в рот. Все. Я занята на ближайшее время экстазом. Аниту не кантовать!

И даже притворяться не пришлось: мясо было настолько нежное, что таяло на языке, оставляя после себя легкое сожаление, что ужин конечен, как и объем желудка.

Впрочем, предавалась чревоугодию я недолго. Ровно до того момента, как за нашим столом не появились новые лица.

И пришлось уделить все внимание им, а не уточке. А ее на тарелке осталось еще три четверти!

Впрочем, про эту птичку я вскоре забыла, ибо приземлившиеся за наш стол студенты оказались куда интереснее и полетом повыше. Адриан Грейвен — единственный наследник графского рода, которому должны были перейти несколько алхимических мануфактур. Но пока третьекурсник с темными волосами, голубыми глазами, смотревшими на мир с превосходствомВ светских хрониках Грейвена репортеры восхваляли. В «Студенческом сплетнике» о нем упоминали как о «человеке, который улыбается даже на экзамене по некромантии». Значит, либо дурак, либо железные нервы. Но я ставила на второе. У первого не могло бы быть столь идеального реноме.