Книга Невеста по ошибке для альфы из клетки, страница 22 – Ксения Соболева

Юридический сектор оказался неожиданно светлым. После бетонных коридоров, рун, камер и красной тревожной подсветки помещение выглядело почти как обычный офис: серые стены, столы, стеклянные перегородки, несколько рабочих мест, кофемашина, шкафы с документами, экран для совещаний. Только на окнах вместо жалюзи были тонкие серебристые решётки, а у двери стояли два охранника. Видимо, чтобы посетители не забывали: офис офисом, а если что, вас тут всё равно пристрелят, свяжут или юридически стабилизируют.

Меня усадили за длинный стол. Громова посадили напротив, но не прямо напротив меня, а немного наискосок, будто кто-то пытался соблюсти и безопасную дистанцию, и требования проклятого контура. Получилось плохо. Я всё равно чувствовала его. Если бы меня попросили закрыть глаза и показать, где он, я бы ткнула пальцем без ошибки. Это бесило сильнее всего. Даже сильнее, чем его улыбка. Улыбка хотя бы была на лице. А это было внутри.

Инесса Марковна села во главе стола. Виктор Сергеевич остался стоять, всем видом показывая, что садиться вместе с виновниками бедствия ниже его достоинства. Юрист, который представился как Павел Игоревич, устроился рядом с планшетом, несколькими распечатками и выражением человека, которому хочется назад в университет, даже если там сессия. Орлов встал у стены. Охрана заняла места у двери. На стол передо мной положили стакан воды. Я выпила половину залпом, хотя вода была комнатной температуры и на вкус напоминала трубопроводную тоску.

— Итак, - сказала Инесса Марковна, складывая руки перед собой. - Зафиксируем основные обстоятельства. Сегодня в десять пятьдесят семь сотрудник Бюро магического надзора Светлова Елизавета Андреевна прибыла в специзолятор «Северный контур» для передачи пакета документов по делу Романа Владимировича Громова. В одиннадцать тридцать две при проведении процедуры подтверждения доставки произошла непредусмотренная активация родового контура заключённого. Кровь Светловой Елизаветы Андреевны была принята контуром как кровь внешнего гаранта, после чего первичное ограничение камеры было снято. Контур стабилизирован через добровольный физический контакт. Срок первичного решения - семь дней.

— Звучит почти прилично, - сказала я. - Если убрать тот момент, где я случайно открыла клетку с альфой.

— Камеру, - поправил Павел Игоревич.

— Что?

— Формально это камера. Клетка - термин эмоциональный и юридически некорректный.

Я посмотрела на Громова.

— Вам принципиально? Камера или клетка?

Он опёрся спиной о стул. Стул выглядел нервно.

— Нет.

— Вот видите, Павел Игоревич. Объект не против эмоционального термина.

— Я бы попросил не называть Романа Владимировича объектом в рамках личного диалога, - осторожно сказал юрист.

— Почему? Все остальные называют.

— В рамках протокола. Но теперь ваши отношения осложнены гарантийной связью.

— У нас нет отношений.

Громов поднял взгляд.

— Нет?

— Нет.

— Совсем?

— Совсем.

— А связь есть.

— Связь не считается. Это производственная травма.

Павел Игоревич быстро что-то записал. Я не выдержала:

— Вы это сейчас серьёзно записали?

— Любые формулировки сторон могут иметь значение.

— Тогда запишите: сторона Светлова считает происходящее полным бредом.

Он посмотрел на Инессу Марковну. Та кивнула. Павел Игоревич записал. Я не знала, смеяться или начинать рыдать.