Книга Невеста по ошибке для альфы из клетки, страница 102 – Ксения Соболева

— Звучит как худшая версия отдела кадров.

— Он исчез лет двенадцать назад. Потом начали появляться ложные пары.

Громов был неподвижен.

— Почему мне не говорили?

— Говорили старшим. Ты тогда был молодым, злым и считал, что все проблемы решаются прямым ударом.

— Не все.

— Но многие, - сказала Марта. - Поэтому с тобой делились тем, что можно было ударить.

Я посмотрела на Громова. Он не спорил. Значит, попадание было точным.

— Отец знал про Архивариуса? - спросила я.

— Думаю, да. Андрей искал не просто лабораторию. Он искал того, кто связывал её с Бюро.

— А вы? Вы знали?

— Куски. Никто не видел всей картины. Поэтому все и проиграли.

Марта ушла, оставив после себя тишину. Очень неприятную тишину. Архивариус. Серебряные глаза. Ключ отца. Ложные пары. Свидетель крови. Чем дальше мы шли, тем меньше это походило на случайную подставу одного альфы и тем больше - на механизм, который работал годами, через людей, стаи, документы, память. А я оказалась не героиней, не избранной и даже не нормальной жертвой, а частью старой схемы, которую кто-то заранее предусмотрел.

— Мне нужно позвонить маме, - сказала я вдруг.

Громов посмотрел на меня.

— Сейчас?

— Да.

— Почему?

— Потому что если отец закрыл мне память, мама могла знать. Или не знать. Или знать часть. Или тоже забыть. Или… - Я замолчала, потому что вариантов было слишком много, и каждый хуже предыдущего. - Я должна спросить.

— Это опасно.

— Всё опасно.

— Разговор могут отследить.

— Через Бюро?

— Через твой телефон, через её телефон, через старые ключи, если она была связана с твоим отцом.

— Значит, нельзя?

Он молчал. Я уже знала это молчание. Не «нет», а «я ищу способ, чтобы не сказать нет».

— Не выбирайте вместо меня, - напомнила я.

Он медленно выдохнул.

— Можно через защищённый канал Инессы. Без подробностей. Только понять, помнит ли она ту ночь.

— И если не помнит?

— Тогда либо не знала, либо память тоже закрыта.

— А если помнит?

— Тогда задашь следующий вопрос.

— Какой?

Громов посмотрел на книгу.

— Кто приходил с ключом Андрея после его исчезновения.

Меня передёрнуло.

— Вы думаете, кто-то мог приходить к маме?

— Если ключ больше не у него, его могли использовать не только вчера.

— То есть все эти годы…

— Не знаю.

— Но думаете.

— Да.

Я встала. Голова слегка закружилась, но я удержалась. Громов тоже встал, и я сразу ткнула в него пальцем.

— Сидите.

— Ты встала.

— Я не ранена серебром.

— Ты час назад потеряла сознание.

— Это другое.

— Конечно.

— Не спорьте. Позовите Орлова или дайте мне связь. И не делайте лицо.

— Какое?

— Такое, будто сейчас решите, что разговор с мамой слишком опасен, и спрячете меня в подвал.

— Подвал не безопасен.

— Вот видите, вы уже думали!

— Я думаю обо всём.

— Это не оправдание.

Он вышел в коридор, оставив дверь открытой. Через несколько минут пришёл Орлов с защищённым устройством. Павел Игоревич, конечно, тоже увязался, потому что любой разговор, связанный с делом, для него был как запах крови для акулы, только бюрократической. Я категорически отказалась говорить с мамой при полном собрании дома стаи. В итоге в комнате остался только Орлов у двери, Громов у окна и я с устройством в руках. Громов хотел выйти, но браслет сразу мигнул жёлтым. Он остановился. Я сказала, что он может отвернуться и сделать вид, что его не существует. Он ответил, что это будет трудно. Я сказала, что пусть тренируется.