Онлайн книга «Не шпионка 2»
|
Сзади послышался шум – купальни ожили голосами моих спутников. Один обсуждал пирожки, другой – меня. Точнее, моё психоэмоциональное состояние и уровень опасности. Всё как обычно. Пока они не вспомнили, что звукоизоляция здесь оставляет желать лучшего, я тихо выскользнула из уборной. Только ради справедливости прихватила их одежду. Око за блондинистое око. Пусть страдают. Когда я сидела в трактире, укутавшись в чужую рубашку, с пирожком в одной руке и вареньем на носу, дар снова включился: «Вероятность, что ты это сделала исключительно из чувства мести – восемьдесят два процента. Вероятность, что ты просто хотела внимания – оставшиеся восемнадцать.» Я зажмурилась, наслаждаясь внутренним шепотом статистики. Это было лучше любых признаний. Пирожок был с черникой. В нём не было смысла, голод покинул меня, но сдоба все еще была вкусной. Иногда этого достаточно, чтобы продолжать жить. Я сидела, глядя в никуда. Воздух застыл, мысли – нет. Они метались, как вороны над полем битвы, где уже всё проиграно, но тела ещё тёплые. «Вероятность, что ты вновь сорвёшься, равна семи частям из десяти", – произнёс в голове сухой голос дара. Спокойный, чужой, как шелест пергамента в запертой библиотеке.» — Замолчи, – процедила я сквозь зубы. «Вероятность, что ты действительно жаждешь тишины – три части из десяти. Оставшиеся – потребность в поддержке.» — Уйди. Исчезни. Растворись в собственной чванливости, если у неё есть физическая форма. «Вероятность того, что ты надеешься избавиться от меня угрозами, равна двадцати процентам. Остальные восемьдесят – отчаяние.» Я вскочила. Бесполезно. Он, оно, это был не голос. Он был мыслью. Посторонней, встроенной в структуру моего сознания, как плесень в сыре, как яд в вине. — Я сама тебя породила. Ты – результат психологической травмы, стресса, магического вмешательства, чего угодно! Боги, я схожу с ума… "Вероятность, что ты вновь попытаешься отрицать суть развития дара ради хрупкой иллюзии контроля – девять частей из десяти." Я ударила кулаком по стене. Ладонь отозвался глухой болью. «Вероятность, что ты причинишь себе вред, пытаясь доказать своё могущество над собственным даром – пять частей из десяти. Вероятность того, что в следующий раз ты ударишься об что-нибудь острое – возросла.» Я села, тяжело дыша. Он не замолкал. Он дышал вместе со мной. Знал, когда я собираюсь думать – и подсовывал статистику. Знал, когда я пыталась чувствовать – и подсчитывал, стоит ли. — Хорошо. Скажи мне тогда, что делать? Кто я? Предательница? Жертва? Разменная монета? «Вероятность, что ты – всё вышеперечисленное – шесть частей из десяти. Вероятность, что ты – никто, лишь тень прежней себя – две. Остальное – неопределённость.» — А нужна ли я хоть кому-нибудь? Тишина. Дар не ответил сразу. «Вероятность, что есть те, кому ты всё ещё не безразлична сама по себе, без дара и знаний… Равна половине." — И всё? «Вторая половина – заинтересована в том, что ты можешь дать.» Я закрыла глаза. Тишина звенела, как натянутая тетива. Я не знала, стрела уже пущена – или я сама на месте мишени. — Вот уж точно, утешил. «Я – не утешение. Я – правда.» — Правда – громкое слово для того, кто комментирует даже мои слёзы с помощью вероятностей. На меня уже начали коситься угрюмые, редкие постояльцы, которые то ли встали слишком рано, как и я, то ли еще даже не ложились, продолжая квасить. Второе было вероятнее, тут даже дар не нужен был. Я решила перейти на шепот и прикрыться засаленной газетой с проклятиями и рекламой зелий от облысения, которую обнаружила на соседнем столе. |