Книга Не шпионка 2, страница 40 – Анастасия Сиалана

— Кем ты была для Диаля?

Я резко подняла голову, недоуменно глядя на него. Слова застигли меня врасплох. Почему он спрашивал именно об этом? Неужели после того, что случилось во дворце, его волнует не кронпринц, а покойный глава тайной канцелярии?

— Почему ты спрашиваешь? – я нахмурилась, пытаясь понять, куда он клонил. – Диаль… Он ведь мертв. По моей вине, хоть я этого не помню в подробностях, как не помню предательства. Я…

— Нея, – перебил меня Лерей, его голос стал тверже. – Просто ответь.

Я замерла, чувствуя, как внутри поднимается тревога. Он не хотел обсуждать мои потери памяти. Не хотел слушать оправдания. Ему нужен был голый факт. Я вздохнула, стискивая пальцы.

— Он был влюблён в меня, – призналась я, не поднимая глаз. – Всегда пытался завязать отношения, ухаживал… Настойчиво, но скрытно. Думаю, он знал, что я отвечу отказом. Но это его не останавливало.

Тишина. Я наконец решилась взглянуть на Лерея, но не успела – он вдруг рассмеялся. Этот смех был коротким, резким, пропитанным каким-то горьким весельем.

— И сколько воинов первой руки влюблены в тебя? – с сарказмом спросил он, усмехнувшись. – Может, нам просто заявиться на приём к кронпринцу и попросить его напрямую узнать, где «Истина»? Кажется, этот принц всё сделает, лишь бы ты была с ним. И даже на предательство короны пойдёт.

Я вспыхнула, вскидывая голову.

— Почему ты так ярко на это отреагировал? – с вызовом спросила я. Гнев заполнил меня быстрее, чем я ожидала. – Между мной и Линаром никогда ничего не было. И не будет! Как и между мной и тобой, ведь мы всё ещё чужие!

Лерей вдруг замер. Его губы чуть дрогнули, но я заметила это, как и напряженные плечи. А потом на его лице появилась слабая, почти грустная улыбка.

— Значит, никогда не будет. – Его голос стал тихим, спокойным. – Что ж, оставлю тебя.

Я не успела ничего сказать, прежде чем он развернулся и ушёл, оставив меня одну. Я почти физически ощутила, как слова, которые я произнесла, встали между нами непроницаемой стеной.

Но почему его так интересовал Диаль? Я бы поняла, спроси он о кронпринце, но связного больше интересовал бывший глава тайной канцелярии. Что странного или криминального во влюбленности Диаля в меня? Это в прошлом, мужчина мертв, к тому же от моей руки. Как это влияет на настоящее? Неужели Лерей решил, что у меня среди воинов первой руки был гарем? Да он вообще мог такое даже предположить?

Ватир знает, что в голове у этого мужчины. Хочет дуться по надуманным причинам – пусть.

* * *

Когда Лерей вышел из комнаты, за собой он захлопнул не просто дверь – он закрыл за собой целую главу чего-то важного, но болезненного. Я осталась одна. И это одиночество тут же повисло в воздухе, как запах гари после пожара: едкий, вездесущий, невыносимый.

Я не сразу смогла пошевелиться. Слова, вылетевшие из моих уст:«Мы всё ещё чужие» – эхом отдавались в голове, будто кто-то методично бил ложкой по кастрюле. Каждая их вибрация била по вискам тупой болью и… Сожалением?

Я сказала это, зная, что так будет безопаснее. Бессовестно, расчетливо, по-загорновски. Правда, которую сама себе навязала – или выдумала для самосохранения. Но стоило увидеть, как Лерей опустил голову, как плечи его закаменели, – и этот обрывок его слабой улыбки, жалкой, как лоскут на открытой ране, – и всё. В груди что-то заныло. То ли совесть, то ли очередной приступ идиотской человечности.