Книга Развод с драконом. Ненужная жена родового дома, страница 83 – Ангелина Сантос

Портрет, конечно, не ответил.

Но где-то за рамой, в глубине стены, прошел слабый шепот.

Не одну.

Элиана закрыла глаза.

И впервые за все эти дни заплакала.

Беззвучно.

Стоя посреди коридора, в платье цвета хозяйки, с печатью на руке и ключами живого дома в ладони.

Не долго.

Ровно столько, сколько могла позволить себе женщина, которую слишком долго учили быть удобной.

Потом она вытерла лицо, расправила плечи и пошла к детям.

К детям Элиана вернулась без лица женщины, которая плакала в коридоре.

Она знала, что Мира заметит.

Мира вообще замечала слишком многое для восьми лет. Как Рейнар сжимал пальцы, когда хотел приказать, но удерживался. Как Лина улыбалась шире обычного, если боялась. Как Магда ворчала громче, когда волновалась. Как дом стонал в стенах еще до того, как взрослые решали назвать это сквозняком.

Но Элиана все равно попыталась.

У дверей детской башни она остановилась, провела ладонями по щекам, расправила складки темно-зеленого платья, спрятала договор отца в папку Ориана, которую взяла с собой, и только потом вошла.

Мира сидела у камина, укутавшись в плед. Теон лежал рядом на животе и что-то яростно чертил на листе углем. Лина убирала с полок последние ленты, шнуры, тесьму и даже декоративные кисти с подушек. Магда стояла у окна и проверяла ставни, постукивая по ним костяшками пальцев, будто допрашивала дерево.

— Вернулись, — сказал Теон, даже не подняв головы. — А мы все еще заперты.

— Вы защищены.

— Взрослые всегда говорят «защищены», когда имеют в виду «никуда нельзя».

— Иногда это одно и то же.

— Вот именно.

Мира внимательно посмотрела на Элиану.

— Вы плакали.

Лина резко повернулась. Магда перестала стучать по ставне. Теон наконец поднял голову.

Элиана подошла к девочке и села рядом.

— Да.

Мира сжала край пледа.

— Из-за меня?

— Нет, милая. Не из-за тебя.

— Из-за белой дамы?

— Нет.

Теон сел.

— Из-за совета? Я знал. Надо было дать мне ложку.

Магда буркнула:

— У тебя отобрали бы ее за три секунды.

— Не отобрали бы.

— Ты бы сам уронил.

— Это была бы тактика.

Элиана невольно улыбнулась. Улыбка вышла слабой, но настоящей.

— Нет, Теон. Не из-за совета.

Мира тихо спросила:

— Тогда из-за кого?

Элиана могла не отвечать. Имела право не отвечать. Дети не должны были нести взрослую боль. Но ложь в Черном Крыле слишком часто начиналась с фразы «тебе рано знать».

— Из-за моего отца, — сказала она.

Мира нахмурилась.

— Он умер?

— Нет.

— Он заболел?

— Нет.

— Он сделал плохо?

Простая детская логика.

Элиана посмотрела на огонь.

— Да. Давно. Я только сегодня узнала насколько.

Теон подполз ближе.

— Его надо наказать?

— Не все плохое исправляется наказанием.

— Тогда зачем оно нужно?

Магда фыркнула:

— Вот вопрос, который совет драконьих домов не осилит и за три поколения.

Мира осторожно взяла Элиану за руку.

— Вы теперь тоже без родного дома?

Элиана хотела сказать, что у нее есть Черное Крыло. Что дом выбрал ее. Что она хозяйка. Но слова застряли.

Потому что дом, который выбирает, не сразу становится родным.

И отец, который продал, не сразу перестает быть отцом.

— Не знаю, — честно сказала она.

Мира кивнула так, будто этот ответ был лучше красивой уверенности.

— Тогда мы можем быть вместе без родного дома.

У Элианы болезненно сжалось горло.