Книга Запретный поцелуй. Тайна дебютантки, страница 71 – Вероника Крымова

— Дайте адрес.

— Зачем? Я… не знаю его… откуда бы мне… — ее взгляд заметался, словно у пойманного зверька, загнанного в угол.

— Выразить соболезнование, разумеется.

— Я… не… знаю…

Рука Оливии сама потянулась к перу, и она принялась отрывисто писать что-то на листе бумаги.

— Ох… что-то у меня разболелась голова… я…

— Еще один вопрос, — мягко сказал Эйден. — У профессора были помощники? Лаборанты?

— Я… не могу… я…

Оливия сжала губы так сильно, что на нижней выступила капля крови. В этот момент двери отворились, и в кабинет ворвались щебечущие студентки, отвлекая ее на мгновение.

— Спасибо, мисс Милс. Нам пора идти, — сказал Эйден, подхватывая меня под локоть.

Оливия осталась стоять, уставившись в пустоту, от ее взгляда у меня по телу поползли мурашки.

— Ты не переусердствовал с мисс Милс? — шепнула я, когда мы отошли на безопасное расстояние. Тревога не покидала меня.

— Она сопротивлялась, изо всех сил.

— Еще бы… Наверное, любой так сопротивлялся бы, если бы кто-то копался у него в голове

— Не каждый, — отозвался он, его тон стал более серьёзным. — С некоторыми всё достаточно просто и легко. Я обязательно расскажу тебе, если хочешь. Позже.

Увлеченно обсуждая добытые сведения, мы пообедали в уютном кафе, и мое настроение заметно улучшилось. Огорчение почти ушло, когда мы добрались до дома профессора Лоуренса. Конечно, мы не предупреждали о визите: хозяев могло не быть, или племянница могла продать дом новым владельцам. Но, к счастью, молодая дама оказалась дома и, увидев нас, с готовностью поприветствовала. Пришлось солгать, будто мы из научного общества, и пишем статью для журнала о выдающихся ученых.

— А гонорар за статью дадут? — с надеждой спросила мисс Элмерз. — Понимаете, я сейчас в тяжелом положении. Дядя перед смертью оставил большие долги, и мне приходится их выплачивать, чтобы не лишиться этого дома. Здесь вырос отец, поэтому, я не могу с ним расстаться. Еще и ректор Академии, лорд Кармайкл, подал в суд на меня, как на наследницу дяди Лоуренса.

— Но за что? — растерянно спросила я, изумленная ее рассказом.

— После взрыва пострадала аудитория, сгорело оборудование, пришлось делать ремонт. Так вот ректор решил, что отвечать за это должен виновник… или его наследники, — с горечью пояснила она.

Я не нашлась, что ответить, но внутри все кипело от возмущения. Как можно было перекладывать на нее такую ответственность?

— Так что же вы хотите узнать о дяде? — продолжала мисс Элмерз. — Я могу рассказать много забавных историй из его детства, он всегда был таким любознательным, с самых малых лет…

Эйден тактично прервал поток воспоминаний, помогая вернуть мисс Элмерз к более важным для нас вещам.

— К сожалению, все сгорело: бумаги, записи, довольно внушительный архив… Ах, вам же понадобится его фото! Правда, дядя не любил фотографироваться. Есть только вырезка из газеты, сделанная на открытии лаборатории.

На карточке был запечатлен профессор — не пожилой, каким его описала мисс Милс, а мужчина лет шестидесяти, с ясным взглядом и энергичной осанкой, без признаков старческой немощи. Он стоял уверенно, держа руки за спиной, словно сдерживая внутреннее нетерпение. Рядом с ним находился молодой человек в белой мантии, с радостной, даже несколько озорной улыбкой. На лице юноши светилась гордость и довольство, а глаза сверкали от любопытства и юношеского азарта.