Книга Непокорная жена повелителя иллюзий, страница 95 – Вероника Крымова

— дело пошло!

Я была на седьмом небе от счастья, не переставая мысленно благодарить Брендона за то, что вопреки ожиданиям мы не поехали в королевский дворец, а поселились в доме барона Монфора. Блестящий дипломат, джентльмен и как оказалось, радушный хозяин, принял нас с распростертыми объятиями.

Величественный особняк из голубого камня, окруженный десятью мраморными колоннами, я полюбила с первого взгляда, с первого вздоха, едва ступила на выложенную мозаичной галькой дорожку. Дом располагался посреди великолепного сада и при желании вполне вместил бы всю свиту принцессы Линель, но приехали только мы. Брендон посчитал нужным договориться о более уединенном проживании — во дворце, среди придворных пираний и пронырливых слуг, сохранять тайну наших особых отношений было бы не просто. Могут пойти слухи, а нам это совершенно ни к чему. Благодаря этому можно было проводить дни на улице — заняться, наконец любимым делом, сливаясь с природой.

Красота!

— Может, черное с золотым шитьем? — не унималась Хейли, задумчиво оглядывая содержимое шкафа. — Хотя нет, слишком мрачное для вас. Тогда сиреневое… хм… впрочем, оно будет простить. Так какое, миледи?

— Мне все равно, милая Хейли, — пропела я. — Они все прекрасны — главное, успеть надеть каждое хотя бы один раз!

— Вы должны выглядеть безупречно, — девушка укоризненно поджала губы, недовольная тем, с какой беспечностью ее хозяйка относится к столь важным вопросам. — Ладно, остановимся на аквамариновом, под цвет ваших глаз.

Хейли, конечно, нещадно льстила. Какой там аквамарин… обычные у меня глаза, голубые. Но наряд мне и правда был к лицу

— кожа сияла, а темно-русые волосы выглядели благодаря яркому цвету платья почти золотыми.

Чудеса! Может, пора уже бросить эту дурную привычку вечно сомневаться в себе?

Шукшунчик (так я назвала нашего найденыша, уж больно он любит шуршать и фыркать!) во время примерки огромными карими глазами внимательно следил за всем, что происходит Пушистый серый малыш неопознанной породы быстро шел на поправку, обзавелся именем, лежанкой и парой игрушек. Любопытный проказник с утра до вечера гонялся за мной по саду, под страдальческие вопли садовника, недоумевающего, как это любознательный флорист мог так быстро превратиться в злостного вредителя редких растений?

— Ах, мадам, осторожно, у хрустальных лилий хрупкие лепестки!

— Да, да, конечно!

Я подхватывала Шукшунчика в тот самый момент, когда хрустальным лилиям грозила неминуемая гибель, и несла в беседку, где он спал, свернувшись калачиком в большой корзинке. Ночи зверек проводил в спальне, да еще и повадился забираться в постель, прижимаясь теплым тельцем так, что приходилось перекладывать его в ноги — ночи в Найлирии теплые. Утром ушастый проказник чудесным образом вновь оказывался под одеялом, сопящим мне в спину.

— Шукшунчик, тебе нравится?

Малыш спрыгнул с кровати, повертелся на месте и фыркнул в сторону двери, дескать, хватит наряжаться, обедать пора. Покушать малыш любил — в этом мы с ним были на редкость единодушны.

— Хейли, его не кормили сегодня?

— Как же, миледи, не кормили его! Целую курицу умял, куда только вмещается?

— Он растет, — заступилась я за обжорку.

С другой стороны, девушка права — эдак Шукшунчик станет круглым, как шарик, и будет не семенить на своих коротеньких ножках, а катится мячиком по паркету.