Книга Тами. Трудное счастье, страница 46 – Виктория Ян

— Великий, да зачем в дом невест? Может сразу отдашь нам в жены? Мы долго ждали!

— Зен, ты спорить со мной будешь? Не боишься, что солнце спалит тебя за непослушание?

Одно радовало – говорили они на понятном нам ильтанском языке, это позволяло надеяться, что мы на материке.

Ила помогла нам вымыться, мыла не было, но дали какой-то раствор. Она бросила нам домотканые платья, похожие на мешки с дырками и веревки, чтобы подпоясаться. Обувь не дала.

Зато каждой выдала по деревянному гребню. Я распустила волосы и расчесала их так, что мои локоны начали пушиться.

— Повезет твоему мужу. А может Великий тебя к себе заберет, - глядя на меня, размышляла Ила. Женщина была не старой, но какой-то выцветшей и уработанной.

Она налила нам в миски крупяную похлебку, дала жесткие лепешки. Этим еда и ограничилась.

— Ила, а как отсюда можно добраться до ближайшего города?

— Никак, - грустно сказала она, - Отсюда никак.

— Как это? Мы на острове что ли? – пыталась разговорить ее я.

— Мы – дети солнца, вам повезло, что вас взяли. Чужих мы не пускаем, они несут зло.

Стоило столько преодолеть, чтобы так попасть! Нет, как угодно, но я здесь не останусь.

— Сейчас пойдем на площадь. Мужчины вас выбирать будут.

Народ на площади ждал нас. Их предводитель, которого они называли Великим, поднял руки к небу и продекламировал:

— Жизни податель, Светлый создатель, Солнце, тебя я пою!

Согрей нас, дай свет, дай мир.

Жизни податель, Бог и Создатель, страшный сжигающий Свет!

Не прогневайся на нас, твоих детей!

Тут меня разобрал смех, остановиться не могла.

— Зачем же вы, батенька, Бальмонта так перевираете, - на родном русском обратилась я к вождю.

Тот вздрогнул, понял, что раскрыт и завопил:

— Это еретичка! Она говорит бесовские заклинания! Взять ее!

Я быстро подбежала к нему, заломила руки так, что он застонал от боли.

— Я тут одну точечку знаю, нажму, и нет Великого. Командуй, гад!

Вынула из-за его пояса нож, приставила к его горлу.

— Идем в твой дом. Только я, мои подруги и ты. Ну! – я нажала на нож.

Он скомандовал своим подчиненным, что сам поговорит с нами. Мы зашли в дом. Я приказала девушкам крепко связать ему руки и усадить за стол.

— А теперь, поганец, рассказывай, как ты людей заморочил.

— А как мне здесь выжить было? Забросило голого, босого на окраину города. Охрана, узнав, что документов нет, связала. В рабы продать хотели. Очень жить хотелось, все руки разодрал, но развязался. А утром одному по кадыку вдарил, да бежать. Они за мной и не погнались – от ворот отойти не могли. Дальше до деревни добрался. Люди там добрые, доверчивые. Я им головы заморочил, что живут во грехе, про главного Бога Солнце забыли. Самых доверчивых с собой сманил. Два года тут живем, а что дальше делать, не знаю.

— Как город назывался, помнишь?

— Не помню и не знал.

— Значит, так. Людей выпускаем, пусть домой идут. Скот забирают и домой, понял? Как хочешь уговаривай. А нам дашь еды, воды, да выпустишь за забор. А иначе я про тебя все расскажу, как есть. Да! Монеты, поди, припрятал? Выкладывай.

Засуетился мужичок. Из закромов нам и овощи достал свежие, и мясо копченое, лепешки сухие. Воду во флягу налил. Монет немного, серебро и медь, но выложил.

— А как вы тут землю пахали?

— Так лошадей в плуг запрягали.