Книга Лекарь из другого мира, страница 24 – Рина Вергина

М-да…

Надо еще как-то и с этим разбираться. К своему стыду, я так и не написала Фредерику ни строчки. Хотя может оно и лучше…

Вскоре я тряслась в повозке, все дальше удаляясь от привычного мне мира. И если честно, то мысль, что сегодня вечером я прибуду домой вызывала во мне тихий ужас.

В городе мне пришлось нанять экипаж. Повозка высадила меня на торговой площади, а сама укатила дальше, по своим делам.

Сторговавшись за приемлемую цену, я нашла экипаж, что доставит меня до имения. Возничий загрузил мои пожитки, и я не мешкая, взобралась внутрь. Окно позволяло мне рассмотреть проплывающий мимо город.

В центре города дома, тесно прижавшиеся друг к другу, пестрели вывесками. Крики торговцев, лай собак, звон колоколов — все это сливалось в какофонию звуков. Богатые кареты, запряженные холеными лошадьми, проносились мимо, окатывая грязью бедняков, копошащихся на мостовой. Контраст между роскошью и нищетой был поразительным.

Когда солнце начало клониться к горизонту, окрашивая небо в багряные и золотые тона, мы наконец прибыли. Я спрыгнула с экипажа, разминая затекшие ноги. Возница, получив свои деньги, поспешно уехал, выгрузив мои вещи. А я застыла как столб перед своим новым домом.

Особняк барона Файнштейн.

Скорее, скромный особнячок. Двухэтажное здание из серого камня, с небольшим садом, поросшим дикими розами. Никакой вычурной лепнины, позолоты, колонн — ничего, что говорило бы о богатстве и знатности. Скорее, добротная, но несколько обветшалая постройка.

"Что ж, Маргарита Робертовна, — прошептала я себе, — ты прошла через многое. И с этим справишься. Понимаю, что актриса из тебя никакая, но у тебя есть лазейка с отшибленной памятью".

Собравшись с духом, я шагнула к массивной деревянной двери и постучала.

Она распахнулась мгновенно, словно меня ждали. И точно — на меня с визгом налетела маленькая девочка, с копной золотистых волос и глазами, полными восторга.

— Марика! Ты вернулась! Я так скучала! Я услышала экипаж и сразу побежала!

Она повисла у меня на шее, обнимая так крепко, что я едва не потеряла равновесие.

Берта, кажется. Младшая сестра.

Но радость девочки была прервана ледяным тоном, прозвучавшим из глубины дома.

— Берта! — раздался строгий, ледяной голос. — Нельзя так себя вести! Это неприлично! Для чего, по-твоему, существует прислуга?

Я подняла глаза. В дверях стояла женщина. Высокая, полная, с лицом, на котором застыло капризное выражение. Темные волосы, собранные в сложную прическу, подчеркивали бледность кожи и пронзительный взгляд серых глаз.

Баронесса Глория Файнштейн. Моя мать.

— Наконец-то ты почтила нас своим присутствием, — процедила она сквозь тонкие губы.

«Да, Маргарита Робертовна. Жаркий прием, ничего не скажешь» — усмехнулась я про себя.

— Как отец? — сразу перешла я к делу, чтобы избежать ненужных нотаций.

— Отец? Ждет тебя. Ты как раз вовремя. Сейчас накрывают к ужину стол. После и поговорим. Пока иди в свою комнату.

Я растерялась. Где моя комната? Но Берта схватила меня за руку и потащила на второй этаж.

Комната была небольшой, но уютной. У окна стоял письменный стол, на которой аккуратно были сложены в стопу книги. В углу — кровать, застеленная вышитым покрывалом.

Берта зажгла масляную лампу, висевшую под потолком. Ее свет, дрожащий и теплый, выхватил из полумрака детали комнаты: резные ножки стола, потемневшие от времени обои, небольшой букетик засушенных цветов в вазе на комоде.