Книга Волшебная кондитерская в сером городе, страница 55 – Стаси и Элен Твенти

Игра была окончена. Оставался только шах и мат. И она собиралась насладиться каждым своим следующим ходом.

Новость прокатилась по Чародолу как неумолимая волна цунами. Она не распространялась, а простопоявиласьвезде одновременно, словно ее доставила самая быстрая и злая магическая почта. Эпицентром, разумеется, стал салон «Магический Шик».

— ...официальная бумага из самой Академии! — вещала Лариса Запольская, и ее голос звенел от праведного негодования. Маэстро Антуан замер с ножницами в руке, а дама под магической сушкой приглушила фен, чтобы лучше слышать. — Факультет: Человеческий! Специальность: Психология! Вы можете себе это представить? Пси-хо-ло-ги-я!

Слово прозвучало, как ругательство.

— Она просто... разговаривала с нами? — потрясенно прошептала дама из-под сушки.

— Хуже! — вскипела Лариса. — Она делала из нас дураков! Она заставляла нас верить, что это магия, а сама просто ставила над нами свои психологические эксперименты! На наших детях!

Эта фраза, тщательно подобранная Изольдой и пущенная в мир через ее верный рупор, оказалась самой ядовитой. Она попала в главный страх любого родителя.

К обеду город уже гудел, как растревоженный улей. Тема была одна, и она обсуждалась повсюду: у прилавков на рынке, в очередях в аптеку, в курилках городской ратуши.

Почтальон Иван, сортируя письма, услышал разговор двух стариков.

— ...а я-то думал, мой «Пряник для Выносливости» и правда работает! — сокрушался он позже в разговоре с коллегой. — А оказывается, я просто сам себя подбадривал, как дурак.

Иван с подозрением посмотрел на свою левитирующую сумку. Весь этот хрупкий, барахлящий магический мир вдруг показался ему одним большим обманом.

В библиотеке Марья Петровна с горечью смотрела на баночку с недоеденными «Лимонными каплями Спокойствия».

— Я ведь их «активировала», — призналась она молодой коллеге, и ее щеки залил стыдливый румянец. — Думала о любимой книге, как она велела. Чувствовала себя такой... одухотворенной. Какая же я старая идиотка.

Но хуже всего было у ворот магической гимназии. Матери, забирающие детей, сбились в тесную, возмущенную кучку.

— Мой сын ел ее «шоколад для хороших снов»! А если она туда что-то подмешивала? Какое-нибудь снотворное? — паниковала одна.

— Да дело не в том, что она подмешивала! — возражала ей другая. — А в том, чего тамне было! Магии! Она врала нашим детям в лицо! Она продавала им пустышки!

Город чувствовал себя обманутым. Это было хуже, чем если бы Алина оказалась злой ведьмой. Злая ведьма — это понятная, привычная категория. Но она оказалась никем. Простым человеком, который посмел играть на поле магов и, что самое унизительное, — выиграл. Она заставила их поверить. Она сделала их уязвимыми. Она выставила их всех наивными простаками.

И город этого не простил.

В то утро что-то было не так.

Сначала Алина списала это на погоду. Температура поднялась, из-за чего пушистые хлопья снега вновь превратились в ледяной дождь, который барабанил по стеклу и отпугивал посетителей. Но обычно даже в самую плохую погоду к ней заглядывали за утренним кофе и «Кексом для бодрого настроения». Сегодня же до десяти часов колокольчик над дверью не звякнул ни разу.

— Что-то тихо, — заметила Алина, протирая и без того чистое стекло витрины.