Книга Волшебная кондитерская в сером городе, страница 44 – Стаси и Элен Твенти

— Я подумаю, — рассмеялся он.

Они недолго помолчали, но Алина снова настояла на своем.

— Так что? Есть такое дело, которым тебе нравится заниматься просто так?

Алекс замер, задумчиво рассматривая чашку-крышку от термоса. Он никогда никому не рассказывал про свое тайное и любимое дело. Но Алина смотрела на него с таким интересом во взгляде, что он сдался.

— Вообще-то... я пишу книгу.

Алина распахнула глаза, моментально оживившись.

— Правда? Про что?

Она вцепилась в рукав Алекса, не давая ему уйти в привычное молчание. Он тяжело вздохнул, словно открывал дверцу, за которой годами что-то прятал, — и начал говорить.

Сначала сбивчиво, чуть неуверенно. Но с каждым словом голос становился тверже и увереннее. И тогда мир преобразился. Перед Алиной предстал не замкнутый программист, а творец, влюбленный в свой мир. Его глаза загорелись, когда он описывал вселенную, где логичные и упорядоченные техноманты столкнулись с дикой, живой магией. Он говорил о герое-цинике, который пытался разложить чудо на формулы, и каждый раз терпел поражение.

— Он думает, что может все контролировать, — говорил Алекс, и Алина понимала, что он говорит не только о своем персонаже. — Но он не понимает, что настоящая сила не в контроле, а в том, чтобы принять хаос. Найти в нем гармонию.

Он говорил, не замечая, как руки оживают в воздухе, будто рисуя линии, очертания миров. Его голос то ускорялся, то почти шептал. И в какой-то момент Алина поймала себя на мысли, что слушает не историю — а музыку его души.

Алина сидела, затаив дыхание, не смея перебить, потому что боялась разрушить это чудо — момент, когда человек вдруг перестает быть просто «кем-то» и становится самим собой.

— Это невероятно, — только и смогла выдохнуть Алина, когда Алекс закончил свой рассказ.

Они пошли обратно, когда солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в розовые и оранжевые тона. Алина и Алекс шли молча, но эта тишина была наполнена до краев новым пониманием и нежностью.

У дверей ее кондитерской Алекс остановился.

— Спасибо за день без магии, — сказал он.

— Тебе спасибо, — ответила она.

Алекс наклонился и поцеловал ее. Легко, нежно, без той неуверенности, что была накануне. На этот раз вопрос превратился в обещание.

Алина смотрела ему вслед, пока фигура Алекса не растворилась в сумерках. Табличка «Закрыто по причине счастья» все еще висела на двери. И Алина знала, что этот день, этот простой день без единого заклинания, был самым волшебным в ее жизни. Она и не подозревала, каким хрупким было это счастье, и какой шторм уже собирался на горизонте.

Утро следующего дня все еще было похоже на поле битвы после грандиозной победы. В воздухе все еще витал сладкий запах тыквы и корицы, а под ногами хрустели остатки бумажных гирлянд и конфетные фантики. Алина, напевая под нос мелодию, методично наводила порядок, и на ее лице сияла улыбка, которую, казалось, не смогла бы стереть даже самая сильная магия.

— Я требую компенсацию за моральный ущерб и переработку, — донесся снизу обиженный голос. Борис с видом оскорбленного аристократа сидел у прилавка. Его вампирский плащ съехал набок, а на пятачке осталось пятнышко от шоколада.

— Ох, Граф Хрякула, Ваше Величество, — рассмеялась Алина. — Ваша компенсация в виде морковки уже ждет вас на кухне.