Книга Волшебная кондитерская в сером городе, страница 42 – Стаси и Элен Твенти

Чтобы убрать весь этот бардак понадобился бы не один час, но они так утомились, что махнули рукой на остатки мусора и, уставшие, опустились на пол, туда же, где сидели прошлой ночью, прислонившись к прохладному стеклу витрины. Огоньки в тыквах все еще горели, бросая на их лица мягкие тени.

Алекс долго молчал, глядя на огонек свечи. Он вертел в руках бумажный стаканчик, оставшийся от «Тыквенного эликсира». Его мозг, привыкший к четким алгоритмам и бинарной логике, отчаянно пытался обработать новую, сложную переменную по имени Алина.

— Алина… — наконец начал он, и его голос прозвучал непривычно тихо и серьезно. Он не смотрел на нее, продолжая изучать стаканчик.

— Мм? — она повернула к нему голову, ее глаза блестели в полумраке.

Он сделал глубокий вдох, собираясь с духом, как перед прыжком в холодную воду.

— То, что между нами… происходит, — он тщательно подбирал слова. — Этот праздник... и то, что было вчера... Это ведь… не просто так, правда?

Вопрос повис в воздухе, хрупкий и до ужаса уязвимый. Это был не вопрос программиста, но вопрос человека, который впервые за долгое время рискнул выйти из своей защитной оболочки.

Алина смотрела на его профиль, на его напряженные плечи, на то, как он сжимает этот несчастный стаканчик. И ее сердце наполнилось такой нежностью, что стало трудно дышать.

Алина не стала смеяться или отшучиваться. Она просто протянула руку и накрыла его ладонь, лежащую на полу.

— Правда, — тихо сказала она.

Алекс медленно повернул голову и посмотрел ей в глаза. И в этот момент они оба все поняли. Он увидел в ее взгляде не просто симпатию или благодарность. Он увидел полное, безоговорочное принятие — его самого, с его сарказмом, нелюбовью к магии и неуклюжими попытками быть рядом.

А она увидела в его глазах не просто интерес. Она увидела страх быть отвергнутым и отчаянную надежду на то, что в этот раз все будет иначе. Она увидела того человека, который помог ей вырезать тыквы, защищал ее своим молчаливым присутствием, поцеловал ее так, словно она была сделана из самого хрупкого фарфора.

Слова «я люблю тебя» не были произнесены. Но они были не нужны. Они прозвучали в том, как его пальцы медленно переплелись с ее, в том, как они сидели в тишине, окруженные улыбающимися тыквами, и просто смотрели друг на друга, понимая, что нашли в этом сером, холодном городе что-то настоящее. Что-то, что было гораздо важнее и сильнее любых слухов, любых врагов и любых магических заклинаний.

(Алина)

Утро первого ноября встретило Алину праздничным похмельем. Магазинчик выглядел так, будто в нем взорвалась тыква, начиненная конфетти и детским восторгом. На полу все еще валялись бумажные гирлянды, которые они не успели вчера прибрать с Алексом, пахло корицей, остывшим шоколадом и немного — дымом от догоревших свечей. Алина стояла посреди всего этого, и на ее лице сияла такая счастливая улыбка, что Борис, вышедший из-под прилавка, смерил ее сочувствующим взглядом.

— Постпраздничная травма, хозяйка? — прохрюкал он. — Классический симптом. Рекомендую постельный режим и усиленное питание.

Алина рассмеялась.

— Почти, Боря. Это называется «абсолютное счастье». И оно требует выходного.

Она взяла лист картона, написала на нем крупными, веселыми буквами: «Закрыто по причине счастья (и генеральной уборки)» и повесила табличку на входную дверь. Сегодня этот маленький мир принадлежал только ей. Вернее, так она думала.