Книга Медвежье сердце, страница 56 – Елена Михалёва

Керика бросила короткий взгляд на арку, ведущую в ректорскую башню. Вряд ли их можно было услышать наверху, но все же…

— Пожалуй, побеседуем наедине. Не будем беспокоить Авериуса понапрасну.

* * *

Из обморочного состояния ее вывели короткие размеренные щелчки. А еще отчетливый, едкий запах нагретого терпентина. Однако попытка приоткрыть тяжелые веки поначалу увенчалась позорным провалом.

Яркий свет ударил в глаза. Она дернулась, пытаясь отшатнуться, но лишь повисла на зазвеневших цепях.

Да. Этот звук она ни с чем спутать не смогла бы, даже если бы захотела. Болезненные ощущения оков на запястьях и лодыжках были уже знакомы. Память в мгновение ока возвратила ее в подвалы под башней старицы, только разум понимал, что она не там. Ибо те подвалы были холодны, они пахли кровью и разложением, здесь же воздух был иным. Теплым и пропитанным ароматами алхимической лаборатории.

— Просыпаемся, – велел суровый женский голос.

Затем последовала короткая пощечина.

Девушка приоткрыла глаза, щурясь от яркого света. Прямо перед ее лицом возник масляный фонарь. Он раскачивался из стороны в сторону, множа кривые тени от окружающих предметов, не давал сфокусироваться.

Тяжелая голова, будто набитая стальными опилками, прояснялась медленно. Язык щипало, как и уголки губ. Потому что ее, видимо, заставили выпить какой-то отвар, из-за которого сознание и не желало возвращаться. Хотелось потереть глаза руками, но они были прикованы над головой. Цепь тянулась вверх, под самый потолок, и скрывалась там внутри тяжелого механизма. Другая цепь вела от механизма к рычагу на уровне пола в трех метрах от узницы. Босые ноги же оказались неудобно расставлены на уровне плеч и зафиксированы в холодных колодках. Блуждающий взор искал замочную скважину в них, но не мог найти ее.

Она снова попыталась сосредоточиться на фонаре. Проследила за его движениями.

Взад-вперед.

Он мерно раскачивался на узкой дугообразной ручке, которую сжимала женская рука. Девушка проследила глазами дальше по этой руке, теряясь в гипнотическом узоре из темно-серых символов татуировки. Наткнулась взором на закатанный рукав тонкой карминовой блузы. Скользнула дальше. И встретилась взглядом с сердитыми болотно-зелеными глазами.

— Очнулась, наконец, – Керика Гарана поджала губы и убрала фонарь от лица девушки.

Та хотела что-то сказать, но закашлялась, согнулась в сухом рвотном позыве. Язык во рту распух и напоминал кусок клеклого теста с битым стеклом.

— Если тебя еще раз стошнит, убирать будешь сама, – чародейка поставила фонарь на стол посреди помещения. Потом присела на край толстой столешницы. Скрестила руки на груди поверх тонкой блузы и холодно добавила: – Алиссана.

Девушка перестала кашлять и с ужасом уставилась на женщину перед собой.

Та молча наблюдала за реакцией своей юной узницы. За тем, как та с трудом фокусируется, борясь с интоксикацией после полученного зелья. Как рассматривает Керику, будто та была ее палачом. Как озирается по сторонам и бледнеет в попытках понять, где оказалась.

А вокруг действительно было на что посмотреть.

Сквозь рваную пелену морока девушка лицезрела настоящее логово инквизитора, полное непонятных приспособлений, странных железяк и склянок. Она заметила алхимическую печь, похожую на кузнечный горн. На ее краю стоял раскаленный тигель с дымящимся содержимым. Его нутро медленно остывало и при этом издавало монотонные потрескивания. Именно этот звук и услышала Алиссана в момент своего пробуждения. Впрочем, пережитое состояние не было сном. Вопрос был и в том, что еще сделала проклятая ведьма. И что собиралась делать.