Книга Медвежье сердце, страница 168 – Елена Михалёва

— Такой же неуклюжий, как и я, – услышал Иврос ее заспанный голос.

А потом она осторожно и с явным усилием перевернулась с боку на спину, помогая себе руками. И увидела его.

Зеленые глаза расширились от удивления.

— Здравствуй, пузырик, – сами собой произнесли его губы. – Ты такая… круглая. Боги, какая же ты круглая.

Гвинейн моргнула, прогоняя остатки сна, будто проверяла, не мерещится ли ей.

Приподнялась на локтях, тряхнула головой и стала самой желанной женщиной на свете.

А потом он услышал ее тихое:

— Ив…

И наклонился к ней, чтобы с жаром поцеловать.

Осторожно, будто боясь сломать или причинить боль, Иврос обнял Гвин и притянул к себе. Затем прервал поцелуй на пару мгновений, чтобы заглянуть в ее полные счастья глаза. И поцеловал снова, с долгой, трепетной нежностью.

А вокруг них замер не только Нордвуд, влюбленный в свою королеву. Замер весь мир.

Мир, который Иврос был готов положить к ее ногам.

Буря над Терновым Бастионом набрала силу к полуночи. Чернильное море снова и снова билось о подножие утеса, взбалтывая мутные воды в густую пену. Сизые тучи собрались над крепостью. Они принесли с собою такую грозу, что от ее ударов дрожала земля. Древние деревья в лесу негодующе стонали от порывов ветра, который безжалостно трепал их ветви. Звери и птицы попрятались, но не в ужасе – в ожидании.

Двое новых импери из рода Хагморов собрались появиться на свет этой ночью.

Нордвуд встречал их.

Стихии сталкивались, высекая гром и молнии.

Гудела земная твердь.

А в господских покоях Тернового Бастиона кричала женщина. Леди Хагмор мучилась так, что муж в растерянности не знал, как унять ее страдания.

— Иврос, тьма тебя раздери! – Она стиснула зубы в перерывах между схватками и откинулась на измятые подушки. – Клянусь, ты нарочно это сделал!

— Милая, – лорд-протектор, который сидел на ложе рядом с ней, ободряюще сжал ее руку. – Мы это вместе нарочно делали, ты помнишь?

Он попытался улыбнуться.

Но супруга так сильно сжала его пальцы в ответ, что улыбка импери вышла вымученной, будто бы женщина твердо решила, что не станет страдать одна.

Вспышка молнии озарила небеса снаружи. Во дворе раздавались крики: вероятно, ветром что-то перевернуло, и теперь люди пытались навести порядок.

— Тетушка, дай еще! – Гвин зажмурилась, жестом показывая на пузырьки на своем прикроватном столике.

— Бесполезно, крошка, – Керика покачала головой. Она заглянула между разведенных коленей племянницы под длинной ночной рубашкой. – Во-первых, осталось совсем недолго. Во-вторых, тебя все равно ничего не берет: дети импери все же.

— Иврос! – Гвин гневно посмотрела на мужа. – Это все ты!

— Да, моя валькирия, – он снова улыбнулся в ответ, поцеловал ее макушку, а сам меланхолично подумал о том, может ли она случайно сломать ему пальцы или же сделает это умышленно. – Это все я, любовь моя. Хочешь, я уйду, если тебя раздражаю?

— Даже не смей!

Она собиралась сказать что-то еще, но не успела: новая схватка заставила ее приподняться над подушкой. В этот раз приступ был особенно острым.

Иврос сидел подле жены, стоически вынося вместе с ней все мучения последние несколько часов, но отчего-то ему казалось, что когда Император говорил о решении всех личных вопросов, он имел в виду не этот момент. И все же уйти Ив не мог. Ни одно заклинание Керики, ни одна руна или зелье не работали, чтобы облегчить боль Гвин. Рождение детей окулус и импери оказалось занятием весьма непростым, тем более двоих сразу.