Книга Медвежье сердце, страница 149 – Елена Михалёва

Впрочем, молодой лорд-протектор не мог знать ни о чем из того, что усердно скрывали отдельные умы в этой комнате. Он придерживался собственного плана, простого и понятного.

— Я заберу Гвин и привезу сюда. Вы с ней помиритесь, – Иврос выразительно приподнял брови. – Ничто на свете меня не остановит. И никто.

Авериус Гарана медленно кивнул в ответ. То ли соглашался со словами импери, то ли просто был доволен тем, как все складывалось.

Однажды ночью Ивроса разбудили звуки взрывов. Он сел в кровати и не сразу понял, что происходит и где находится. Стены из белого мрамора и высокие окна напомнили, что в тот день он решил переночевать в императорском дворце, в своих покоях. Дел накануне навалилось так много, что лорд-протектор закончил лишь поздно вечером. Все уже разошлись, в коридорах было пусто. Ив устал настолько, что не захотел уходить и пошел на свой этаж. Он порой оставался на ночь в своей комнате, особенно когда на следующий день нужно было с рассветом явиться на тренировку к мастеру Адлер. Но все же Ив предпочитал жить в доме Гарана: там было уютнее и привычнее.

Новые взрывы раздались снаружи. Небо за окном на несколько мгновений окрасилось яркими всполохами.

В городе запускали фейерверки: Идарис праздновал Бельтайн.

Иврос выбрался из постели, поняв, что ему не уснуть, и бросил короткий взгляд на дверь. Деревянная поверхность мягко переливалась серебристым свечением в полумраке комнаты – магический замок, которому Ивроса обучила Керика, работал исправно. Войти в его комнату без спросу не смог бы даже сам Император.

Лорд-протектор распахнул окно и уселся на подоконник. Зевнул, глядя на то, как веселье кипит на городских улицах.

Музыканты играли тут и там. Горели праздничные костры. Раздавали бесплатные угощения. На большой площади устроили танцы. На набережной запускали фейерверки. Звучали голоса и смех. Кто-то пел.

Ив усмехнулся и потер лоб, стараясь припомнить, что ему снилось.

Кажется, это снова была матушка. За последние две недели она являлась ему во снах чуть ли не каждую ночь, но не отвечала ни на какие вопросы, лишь улыбалась и уговаривала ехать домой. Ничего не объясняла и не слушала его аргументов.

— Пора домой, Иврос. Пора, или не успеешь, – повторяла она вновь и вновь.

Сегодня Ашада Норлан явилась к нему в разгар лета на берегу Вороньей бухты, где вода была мелкой и прозрачной, а песок казался антрацитово-черным. Он отливал на свету яркими искорками, и матушка сидела у самой линии прибоя и выкладывала из ракушек имена. Свое, отцовское, своего сына. Ив шел по цепочке из этих имен и читал их вслух. Когда он дошел до «Гвинейн», то остановился. За ним матушка успела выложить незнакомое имя, женское и длинное, в котором звуки морской бури смешивались с величием самой жизни. И заканчивала еще одно, простое, но тоже незнакомое.

Но фейерверк разбудил его, не дав вникнуть в то, что писала Ашада Норлан.

— Что ты пыталась сказать, матушка? – Ив задумчиво пожевал губу.

Новый взрыв фейерверков, взметнувшихся в затянутое тучами небо, привлек внимание импери.

Ив вздохнул. Лучше бы он все-таки пересилил себя и пошел домой к Гарана. Евания принимала его как сына и наверняка сейчас беспокоилась, почему в праздничную ночь он вдруг остался на службе.