Книга Медвежье сердце, страница 138 – Елена Михалёва

Только ночь прошла без сновидений, а утром его разбудило совершенно неожиданное ощущение, которое просто не могло оказаться реальностью.

Поцелуй, невероятно сладкий, который становился все глубже и настойчивее с каждой секундой. Мягкие губы требовательно приникали к его губам, жарко ища отклика.

— Гвин?

Целовавшая его женщина прикрыла свои голубые глаза с наслаждением. Ее густые волосы темным водопадом перекрывали свет, льющийся от окна.

Иврос спросонок смог выставить вперед только одну руку, потому что на второй лежала она. Попытался отстранить настойчивую особу, однако пальцы нашли не плечо, как он рассчитывал. Упругая женская грудь под плотной тканью с трудом поместилась в мужскую ладонь.

Женщина тяжело выдохнула в его удивленно раскрытые губы.

И тогда Норлан проснулся окончательно и отодвинул от себя напористую канцеляристку.

— Хиннари, что вы…

Он даже не знал, как цивилизованно закончить вопрос.

А она явно упивалась его реакцией. Женщина лежала на боку рядом с ним под одним одеялом, прижимаясь всем телом, которое было… готово вырваться на волю, судя по тому, что творилось с ее одеждой. Тонкий камзол жемчужного цвета был расстегнут на ее груди настолько, что Иврос мог видеть не только верх декольте, где начиналась ложбинка между двумя мягкими округлостями, но и место, где эта ложбинка заканчивалась. Да, под камзолом не оказалось ни корсета, ни какой-нибудь сорочки.

Норлан зажмурился, мотнул головой и вынырнул из-под одеяла.

— Что вы тут делаете, Хиннари?

Он схватил с тахты темно-зеленые штаны и белую рубаху, в которых ходил по своему этажу, и принялся спешно натягивать, стараясь держаться от брюнетки на безопасном расстоянии.

Но канцеляристка не предпринимала ничего, продолжая лежать на его кровати. Она закусила губу и томным взглядом наблюдала за его действиями, накручивая на пальчик блестящую черную прядку.

— А вы не помните? – с разочарованным вздохом спросила она, когда все самое интересное в собеседнике скрылось под одеждой. – Жаль, конечно, но целитель Вермеон что-то говорила Императору про то, что у вас могут быть внезапные провалы в памяти.

Иврос нахмурился.

— Хиннари, – с предупреждением в голосе произнес он, заправляя в штаны рубаху.

Не выдержав его взгляда, женщина со смехом откинулась на подушки. Ее черные локоны разметались по белым облакам постели, а грудь приняла совсем уж опасное положение.

— Видели бы вы свое лицо, Иврос, – отсмеявшись, сказала она. – Как можно быть таким серьезным?

— Хиннари, – Норлан на всякий случай огляделся вокруг, но не обнаружил никаких признаков того, что ночью что-то вдруг вышло из-под контроля. – Уходите. Немедленно. Вы ведете себя…

— Как? – Она наклонила голову набок.

— Неподобающе должностному лицу, – сквозь зубы процедил он, чувствуя, что теряет терпение. Но в то же время Иврос прекрасно понимал, что именно этого она и добивалась: вывести из себя, заставить кровь кипеть. – Уходите, пока никто не зашел и не застал вас здесь в таком виде. Я не собираюсь мучиться над объяснениями…

— Никто не зайдет, – перебила она. – Я заперла дверь.

— Еще лучше, – Ив упер руки в бока. Возвел очи к потолку. – Кто-нибудь придет, попробует войти, не сможет и будет стучать. А когда мы откроем дверь, человек увидит, как вы выходите с утра из моей спальни. Уходите, Хиннари. Или своими силами, или моими, но через окно.