Книга Медвежье сердце, страница 120 – Елена Михалёва

Ив бросил взгляд через плечо на город под зачарованным куполом. Там тоже были люди. Те, кого нужно было защитить.

Забыв о собственной боли и ярости из-за близкого присутствия Чистой тьмы, Иврос постарался из последних сил сохранить ясность ума. Думал, лихорадочно искал решение.

Его новообращенные войска таяли под натиском проклятых стремительнее, чем воск в жаркой печи. Совсем скоро не останется ничего, что остановит их. Твари сметут и его, и тогда между ними и городом не будет ничего, кроме щитов.

Солнце – единственное спасение.

Так сказал Император, соглашаясь с Авериусом Гарана. Но до рассвета ждать еще несколько часов, столько ему не выстоять.

Солнце.

Но вокруг сгущался мрак.

Где взять хоть каплю солнечного света посреди целого океана тьмы и безумия?..

В боку кольнуло. Иврос зажал ладонью рану и зажмурился на мгновение.

Он вспомнил маленькое солнце размером не больше горошины, зависшее в воздухе. И обнаженную Гвин в окружении позабытых сокровищ в ту единственную ночь, когда они разделили свою любовь. Она лукаво улыбнулась и словно из ничего сотворила мягкий свет.

Он распахнул глаза, возвращаясь в ад на земле.

Солнце – единственное спасение.

Нет, так нельзя. Он не имеет никакого права так поступить. Среди этого безумия могут быть те, кого можно спасти, кто не виноват.

Выбирай, сын.

Норлан отнял руку и посмотрел на свою ладонь, липкую от крови.

Выбирай, чья она. Твоих людей? Или все же тех, кто явится?

И он выбрал.

Вошел в транс, борясь с внезапно накатившей слабостью, а после послал новый приказ по золотой паутине вокруг себя, обращая жизненные силы всех существ в округе в свет.

Сотни светлячков взмывали в воздух громадными мыльными пузырями. Только не маленькими горошинами, подобными тем, что наколдовала из тепла собственного тела крошка Гвин, а гигантскими тыквами, как на соревнованиях среди фермеров в ярмарочную неделю. Его «светлячки» забирали жизнь до последней капли.

Крики заполнили воздух, в них лейтмотивом звучала агония.

Ноги подкосились, Иврос упал на колени, уперся руками в смешанный с кровью снег, склонил голову с пониманием того, что совершил нечто ужасное, и в то же время знал, что за его спиной остается город.

А заклятие набрало силу.

Свет сотен маленьких солнц заполнил поле яркой вспышкой, настолько яростной, что сделалось светло, как в погожий летний полдень. Выброс энергии получился столь внезапным, что не только мрак рассеяло, но даже щит над Идарисом завибрировал так, будто кто-то толчет битое стекло в каменной ступке. Несколько обозов битого стекла, не иначе.

Иврос заслонил свои золотые глаза рукой, с трудом поднялся на ноги.

Большинство выживших слуг Черного Двора не могли вынести яркого света. Нежить рассыпалась в прах. Вервольфы испускали дух в конвульсиях, захлебываясь собственной слюной и кровью. Безобразные бестии умирали. Кто-то спасался бегством, в основном безуспешно.

В сумасшедшей неразберихе Норлан хотел было сделать шаг в сторону Идариса, но силы стремительно оставляли его, и он упал. Разум смутился, боль в боку и плече сделалась невыносимо жгучей, в глазах потемнело.

Он снова вспомнил о Гвин. Она обязательно рассердится, если узнает, что он вдруг вот так умер. Как жаль, что он не сможет показать ей то красивое место на набережной, где живут смешные толстые голуби.